Она задирает голову и щурится на солнечный свет, прикрываясь ладонью. Кокетливый головной убор, прилагающийся к ханьфу — не прикрывает от солнечных лучей, подразумевая что рядом со знатной дамой всегда идет слуга с зонтиком, дающим тень. Кроме того — потеряла она этот головной убор, да ханьфу на корабле осталось, вон Кайсеки торопится к ней с платьем… а то она до сих пор в одной нижней рубашке да шароварах… да еще и промокло все, когда она в море упала. Чертов священник и его рассеивание энергии Ци на большой площади… и как это работает? Если каждый слуга божий с крестом может такой вот диспел магии устраивать, то шансов в войне с ними у Сына Неба не так уж и много. Раньше она считала, что история тут пойдет другим путем, что не будет позора Китая — опиумных войн, что благодаря боевой мощи заклинателей страна выстоит, но сейчас она уже не была так уверена в этом. Если есть Ци, то высокоуровневые заклинатели могут на войско противника огонь, молнии и воду наслать, расколоть землю под ногами и единым взмахом меча — рассечь всю армию до горизонта. Но если Ци — нет? Если все эти могучие заклинатели разом превратятся в седых старичков с заточенными железками в руках? Даже если они хорошо фехтуют… парочка шрапнельных залпов из пушек и все. Она прислушивается к своему телу. Ничего. Нет отклика. Однако… она чувствует духовные силы вокруг! Не сильно, едва-едва, на берегу почти нет природной энергии, нет потенциала для разряда. Потому-то она и не почувствовала это сразу, по сравнению с ликующей сенсацией Золотистой Ци от пилюль, духовный фон сил природы — как бледный свет свечи по сравнению со слепящим полуденным солнцем. Однако сейчас она чувствует этот фон, ощущает его… и даже может управлять им. Мало, мало силы, мало энергии, но ведь эта сила и работает по-другому. Не так, как прямолинейные заклинания вроде Гаусса, тут нужно работать тонко.
Она переводит взгляд на лейтенанта Фудзина. Тот выглядит неважно, без поддерживающей его Ци он словно медуза, выброшенная на песок. Интересно, когда же действие заклинания святого отца пройдет?
—
—
—
— О чем он говорит? — спрашивает лейтенант Фудзин, который напряженно вслушивается в незнакомую речь: — скажи ему чтобы сдавался! Пусть сложит оружие и тогда я обещаю оставить жизнь его людям. Но его самого и этого заклинателя я доставлю в Северную Столицу в клетке. Как дар Сыну Неба.
— Господин лейтенант. — вздыхает Сяо Тай: — у нас за один залп семеро убитых и пятнадцать раненных, из них трое тяжелые. А у них потери только от пожара на корабле. Да они с нами переговоры только потому ведут, что я им сказала, будто у нас на корабле люди с факелами над бочкой с порохом стоят и если что — взорвут все к такой-то матери. А это остров. Если бы не это они бы расстреляли нас как уток в тире и все дела.
— Если бы не их нечестное заклинание, я бы надел голову этого чужака на пику!
— К сожалению у них есть это нечестное заклинание. Объективная реальность. — отвечает ему Сяо Тай. Подоспевший Кайсеки — протягивает ей сложенное ханьфу с вышитым на нем Фениксом. Неприлично вот так в компании мужчин в одном исподнем, да еще и мокром… прилипло все к телу, просвечивает везде. Хотя сейчас всем не до ее худосочных прелестей, сейчас тут решается дело жизни и смерти. Будет ли продолжен бой, или все же можно обойтись без кровопролития.
Она надевает ханьфу, мельком думая, что если бы Ци у нее была, то она просто нагрела бы поверхность кожи и высушила одежду, натягивать ханьфу поверх мокрого исподнего некомфортно, однако и отойти в сторону, за кустики, чтобы переодеться у нее нет возможности. Пока все что сдерживает этих двоих от того, чтобы впиться друг другу в глотку — это она. Так что она надевает ханьфу, подпоясывается и принимает из рук Кайсеки ту самую коробочку с пилюлями. Как только она берет ее в руку — к ней сразу же возвращается чувство уверенности в своих силах. Она прячет коробочку в поясе и выпрямляется, поворачиваясь к переговаривающимся сторонам.
