– А ты дай ему по хлеборезке, – гоготнул третий. – Сразу и поймешь…
Я выдернул руку из-за отворота бушлата. Но не пустую, а с пистолетом Макарова! Пока лежал, спустил предохранитель. Отличная привычка держать патрон в стволе! Я начал стрелять по склонившимся надо мной фигурам, всаживал в них пулю за пулей и просто наслаждался фактором внезапности. Загавкал синюшный бородач в кожаном «обмундировании» – угловатый, покрытый угреватой сыпью, драматично схватился за грудь, отъехал, как по рельсам. Рухнул без долгих качаний лупоглазый тип с опухшей мордой – пуля пробила глаз, разворошила остатки мозгов и с треском вынесла заднюю стенку черепа. Дергался, как заведенный, и не мог упасть субъект с землисто-серым лицом и голым черепом, украшенным разводами татуировок. Упал, куда деваться? Взревел последний – бородка, как пучок соломы, глаза навыкат, мешки под глазами каскадом – занес над головой тесак, похожий на кривую турецкую саблю… и словно подавился, застыл, выставив выпуклые гляделки в черное дуло пистолета.
– Эй, постой, приятель… – хрипло исторг он.
– Исполнишь три желания? – усмехнулся я и надавил на курок.
Пистолет сухо щелкнул. Похоже, я разучился считать до восьми. Обидно, я ведь даже не встал! Затряслись мешки под глазами, людоед гаденько захихикал. Но не стал наслаждаться превосходством и тянуть драматическую паузу (я бы за это время обязательно что-нибудь придумал), бросился, замахнувшись тесаком. И вдруг раздался громкий скрежет, треск, зазвенела жесть – из груды строительных неликвидов, издавая утробное рычание, вылетела хвостатая комета и впилась в предплечье занесенной руки молодыми зубами! Вот так номер – «пёс в руку»! Каннибал взревел, как простуженный лодочный мотор – зубы сомкнулись, и кровь фонтаном полилась из прокушенной артерии. Пес болтался у него на руке, как оторванный ломоть, ослабли пальцы, вывалился тесак. Я не стал дожидаться завершения душещипательной сцены, переломил ему колено пяткой, а когда он свалился, как подпиленный столб, загнал его же собственный тесак в сердце.
Похоже, я перенервничал. Сердце билось неритмично. Первые секунды я совершал какие-то лунатические движения, а мой спаситель сидел на усыпанном крошкой полу и, склонив голову, за мной наблюдал. На собачьем носу жирным пятном отпечаталась вражеская кровь.
– Спасибо, малыш. – Я обнял его, погладил по свалявшейся шерсти и торжественно пообещал: – Мы с тобой еще доедим эту кильку.
Я взвалил полегчавший рюкзак на спину, перезарядил ПМ, отобрал у трупа свой нож, повесил на плечо автомат. Посмотрел по сторонам – ничего не забыл? Наши взгляды с Молчуном пересеклись, я с усилием сглотнул, почувствовав себя не в своей тарелке.
– Слушай, – пробормотал я, – не подумай, что я какая-нибудь неблагодарная скотина, но как бы тебе помягче объяснить, чтобы ты понял…
Не оставалось времени на объяснения! Мои мозги хорошо тряхнуло этой ночью. Забыл основное правило поведения: устроил тарарам, не стой во всем этом! Под сумрачными сводами парковки уже раздавались крики. Убиенная четверка промышляла не одна – работала банда, имеющая на вооружении полевую артиллерию и навыки ведения боевых действий. Остальные откапывали из-под завалов моих погибших товарищей и боевую технику (там одной горючки банде на год хватит!), и выстрелы из «макарова» в стороне показались им какими-то подозрительными. Протяну резину – точно меня съедят!
– Пошли, приятель, пошли, – забормотал я, присматриваясь к проему, обрамленному обрывками гипсокартона. Там матово поблескивал дневной свет. – Потом поговорим… Только сделай, пожалуйста, так, чтобы мне не пришлось краснеть за твое неадекватное поведение…
Я протискивался в щель, молясь, чтобы ничего не упало. Выполз на улицу, весь в цементной маске, с ободранными боками. А за спиной уже билась о стены площадная ругань, обильно разбавленная уголовным арго – людоеды обнаружили мертвых товарищей. Не хотелось как-то представлять, что они будут делать дальше. Я полз по буеракам, перевалился за останки «плавающего» бордюра, скатился в покатую яму и обнял Молчуна, который съехал за мной и съежился, став каким-то маленьким.
– Самому страшно, старина, – прошептал я. – Но ты можешь вернуться, найти себе безопасную норку, я ведь не тащу тебя на аркане, верно? – Я засмеялся, потрепал его за ухом. – И не прикидывайся тут пугливым щенком, я ведь знаю, на что ты способен…
