Особо похвастаться было нечем. Судя по всему, ни одно животное не пострадало. Собаки увернулись от осколков, их разбросало ударной волной, меня тоже отчасти сплющило. Когда я пришел в себя и смог поднять голову, твари уносились в свои развалины, их основательно болтало из стороны в сторону. Молчуна нигде не было – я вертел головой, пытался навести резкость. И в дыму на «Пьяной дороге» вдруг стало подозрительно тихо. Ну, очень тихо и подозрительно – не к добру… Я подпрыгнул, подхватив свой автомат, исторг с кашлем:
– Молчун, ты где, трус несчастный?!
Но у пса основательно замкнуло в голове при виде своих «обращенных» собратьев. Он умчался бог ведает куда и, видимо, заблудился. Или пал жертвой других сюрпризов. Ждать уже не было смысла – тишина в дыму становилась чреватой. И вдруг без всякого предупреждения, без шума и копоти – из нее поперла вооруженная толпа! Плечистые рослые мужики (отъелись, падлы, на человеческом мясе), в затертых кожаных куртках, обмотанные шкурами, в причудливых головных уборах, напоминающих шапки бедуинов. А у того, что всех обогнал, еще и плечи торчали вверх – такое ощущение, что он в них вставил черепа младенцев. Физиономия у этого индивидуума была исписана цветастыми драконами. Ну, сливки общества, не могу… Узрев меня, они страшно обрадовались, загомонили, а главарь гортанно проорал, что неплохо бы взять этого кузнечика живьем. Но это не исключало рваную стрельбу, которую они затеяли в мою сторону! Ахнув, я помчался, как пятиклассник на перемену – наискосок через перекресток, под остов пятиэтажной парковки торгового центра. И людоеды, впечатленные этой прытью, передумали брать меня живьем, открыли огонь на поражение! Воронка мелькала перед глазами, я мчался зигзагами, как заяц, прыгнул в нее вперед ногами, бороздил засохшую глину пятками. Но равновесие удержать было трудно, крышка канализационного колодца радостно бросилась мне на грудь! Зачем я прыгнул в эту западню?! Однако в последний момент перед столкновением я заметил, что крышка частично сдвинута, значит, не все еще потеряно! Боль ошеломила, я качественно отбил грудину. За спиной уже горланили – исключительно непечатными оборотами, а я кряхтел, тужился, сдвигал неподъемную чугунную крышку, как-то даже не задумываясь, что делает крышка колодца в воронке (да, собственно, и сам колодец). Подо мной была густая тьма, я сбросил в нее автомат, нырнул сам, успев схватиться за вмурованную в кладку скобу. Неисповедимы пути Господни. Потом была вторая скоба, третья… а четвертой не было! Я рухнул вниз, отбив себе еще и позвоночник. Лететь, по счастью, пришлось недолго, вскоре я сидел на коленях и шарил вокруг себя. План спасения оказался сыроват, следовало отправить его на доработку. Имелась единственная горизонтальная шахта, по которой я мог ползти. И я отправился куда-то вбок, энергично отталкиваясь пятками и таща за собой автомат на ремне. Я догадывался, что будет дальше, и спешил удалиться от вертикального створа. Охотники уже прыгали в воронку – доносились глухие крики. Что-то подсказывало, что дальше они не полезут, но и просто так не уйдут. Так и случилось – прошуршало что-то по вертикальной шахте, упало на пол – и рвануло так, что заложило уши! Взрывная волна ударила по пяткам, но это еще полбеды. Осколки и упругая сила взрыва выламывали кирпичи из шахты! Выпало несколько огрызков, за ними посыпались еще, на освободившееся место съехал целый пласт. Взметнулась пыль, накопившаяся в колодце не только за годы «мертвого сезона». Я лежал в трубе в десяти метрах от этого светопреставления, дышал в рукав, потом сообразил, что сейчас меня накроет осыпь, пополз дальше, встал на колени, засеменил – благо высота трубы позволяла. Потом упал без чувств, не в состоянии справляться с болью, которая терзала ВЕЗДЕ…
После тяжелой, но скоротечной болезни я очнулся и подумал, что неплохо бы сделать выводы. Нельзя превращаться в тряпку. Мужчины не плачут. Только ноют, если очень больно. Я извлек фонарик, осветил пройденный путь. Глухая стена. Колодец, по которому я прополз в подземелье, в результате взрыва оказался полностью завален. Очень мило. Зато теперь меня не догонят. Если впереди такие же завалы, то будет КРАЙНЕ мило. Я осветил пространство вокруг себя. Я лежал в бетонном желобе. Над головой была кирпичная кладка, прочность которой вызывала опасения. Впрочем, высота коллектора была небольшой, и кирпич, дождавшийся хорошего человека, повлек бы лишь небольшое сотрясение мозга. В годы «самого справедливого общества», а впоследствии – недоразвитого капитализма – по этой трубе струились нечистоты. По прошествии множества лет здесь всё еще пахло. Я пополз, стараясь не думать о боли…
