Мы ползли вдоль гигантского котлована, в который провалилась парковка перед «МЕГОЙ». Пес послушно повторял мои движения, не высовывался. В прошлой жизни он, наверное, был человеком. Над разрушенным городом вставал новый день – точная копия предыдущего. Сизые сумерки, пронизанные запахом пепла, накрыли Кировский район, завихрения дыма витали над головами. Но дым сегодня был не плотным, сохранялась видимость метров в триста. Я мог бы, помолившись, пуститься в обратную дорогу, до Зоны Безопасности километров двенадцать, не бог весть какой крюк, но разве я этого хотел? Даже если дойду – полковник ждет с распростертыми объятиями. А когда узнает, что из всей экспедиции выжил только я… И почему я, собственно, оказался в экспедиции? Можно представить реакцию Гнатюка и его последующие действия в отношении моей скромной личности. Делать нечего, мосты сожжены. Кажется, Черчилль сказал: «Если попал в ад, не останавливайся, двигайся дальше»…
Мы огибали парковку, перебирались через разрушенные пролеты местного мостика, под которым был въезд в торговый комплекс. «Вот и съездили в «МЕГУ», – билось удрученно в голове. В тылу уже кто-то кричал, кряхтел мотор неведомого транспортного средства, но эти звуки пока не трогали. Не могли нас заметить, а если и могли, не проедут по «бездорожью» даже на вездеходе. Пешком догонять придется. Мы крались вдоль улицы Ватутина к центру левобережья, миновали разрушенную мечеть. Завершил свои дни молельный мусульманский дом довольно странно – стены основного здания сложились внутрь, крыша с куполом улеглась сверху. А вот соседствующий минарет, с которого муэдзин призывал правоверных на молитву, просто провалился – как будто под ним в момент удара образовалась пустота – и теперь над землей возвышался лишь шпиль, до которого при желании можно было допрыгнуть. Простиралась волнами, убегая к площади Маркса, улица Ватутина. Ее и раньше называли «Пьяной дорогой» благодаря волнообразной конфигурации, а сейчас она и вовсе превратилась в застывший шторм. Но провалов на ней не наблюдалось. Мы бежали по дороге (бежать здесь можно было только по проезжей части), спеша убраться в дым, выйти из «зоны ответственности» банды людоедов. Молчун скакал галопом, высунув язык, тяжело отдувался, а мне приходилось беречь дыхание. Остались позади разбросанные вдоль дороги пролеты эстакады, я перешел на шаг, передохнул. Сердце выскакивало из груди. Еще чуть более километра, и можно свернуть на улицу Немировича-Данченко, упирающуюся в Коммунальный мост. Молчун по инерции проскочил дальше, а потом завертелся, заскулил, решив, что я его бросил. Обрадовался, как ребенок, обнаружив, что я еще здесь, помчался ко мне, начал виться кругами.
До перекрестка оставалось метров четыреста, когда за спиной взревел двигатель! Я ругнулся, встал и начал всматриваться в клубящую серость. От «МЕГИ» в нашем направлении двигалось мутное пятно. Оно огибало препятствия, его носило из стороны в сторону. Вот оно выпрыгнуло из дымки, превратилось в навороченный джип с колесами от трактора и встало. Даже это чудище, способное взбираться на стены, не могло проехать дальше. Дорога превращалась в долину сталагмитов и могла покориться только пешим. Из машины выпрыгивали люди, что-то кричали. Забился в припадке установленный на крыше пулемет. Я схватил за холку извивающегося Молчуна, повалил его и сам упал. Пули выли над головой, выбивали комья из вздыбленного асфальта, гоняли пыль. Пес жалобно скулил, поедал меня глазами, а я терпел. Пулемет заткнулся, похоже, в механизме что-то замкнуло. Люди припадочно орали. Я вскочил. Из дымки вырисовывались бегущие – они всерьез намеревались до меня добраться, взбешенные гибелью товарищей. Эта публика была не в лохмотьях, их облачение вполне соответствовало условиям выживания в мертвом городе. Вот же грехи наши тяжкие… Они стреляли на бегу, но пока опасность представляли лишь шальные пули. Я помчался дальше, пригибаясь к земле. То и дело озирался – погоня не отставала, у людоедов было больше сил, чем у меня, они уже сокращали расстояние!
Открывалось второе дыхание. Я должен был добраться до пересечения улиц и укрыться в развалинах пятиэтажек. Сделать раньше это было невозможно – мы с Молчуном были как на ладони!
Мы добежали до перекрестка – бывшего очага аварийности в Кировском районе! Я машинально повернул направо – к мосту. И чуть не обделался, когда навстречу повалила толпа зараженных! Я попятился, откуда?! Вероятно, эти твари обретались в близлежащих руинах, звуки выстрелов привлекли их внимание, а если нет мозгов под черепными коробками, а кушать хочется…
