Война закончилась полтора года назад. СССР лежал в руинах. Страна была обескровлена, но все же это была великая победившая держава. Однако Сталин полагал, что после Хиросимы и Нагасаки, которые продемонстрировали, что Соединенные Штаты обладали новейшим неслыханно мощным оружием, стратегические позиции страны парадоксальным образом выглядели весьма уязвимыми. Атомная бомба разом перевернула все представления военных: отныне один стратегический бомбардировщик большой дальности мог определить исход войны. Ничто не могло помешать такому бомбардировщику проникнуть в воздушное пространство СССР с арктической стороны Сибири, там, где граница менее всего охранялась и была наиболее прозрачна – именно потому, что оттуда не ожидалось никакой угрозы. Таким образом, речь шла о том, чтобы как можно быстрее укрепить эту линию обороны, построив порты и воздушные базы, способные контролировать и защищать потенциальный фронт. Тем более, что отношения с Соединенными Штатами и другими западными союзниками ухудшались месяц за месяцем. Холодная война стояла на пороге, и генералиссимус не исключал, что возможен новый конфликт в то время, как СССР еще не залечил свои раны.
Второй урок, извлеченный из болезненного опыта Второй мировой войны: отрезанная от традиционных ресурсов – от шахт украинского Донбасса, занятого Вермахтом, страна сумела выстоять во многом благодаря усиленной эксплуатации месторождений полезных ископаемых, открытых в 1930-х годах на Урале и в Сибири. Основные залежи этих сокровищ находились в районе Норильска, в тундре и лесотундре, в самой северной части бассейна Енисея, в 80 км к востоку от реки. Никель, платина, медь, кобальт, палладий и уголь имелись там в изобилии, благодаря чему Норильск стал сердцем одного из богатейших месторождений на планете. Их разрабатывали заключенные из одного из самых больших и страшных лагерей ГУЛАГа, о чем еще пойдет речь. Однако Норильск имел стратегический изъян: его рудники и порт Дудинка зависели главным образом от Северного морского пути, который пролегал вдоль советского арктического побережья и позволял кораблям доставлять драгоценное сырье в порты европейской части страны. Однако недавний опыт войны показал, что этот путь мог быть в любой момент перерезан. Подводные лодки или мощные надводные корабли, как, например, «Адмирал Шеер», доказали это, отправив на дно часть советского арктического флота. Необходимо было усилить военное присутствие на севере и найти альтернативу морскому транспортному обслуживанию Норильска.
Эту двойную задачу и должны были обсуждать на вечернем совещании в Кремле. Однако разговор не продлилось долго. В девять часов, через 40 минут после начала совещания, участники стали расходиться, решение начать стройку, самую масштабную после Транссибирской магистрали, было принято. Трансполярная дорога должна была связать железнодорожную сеть Европейской России с Норильском и его месторождениями. Одновременно она призвана была связать две великие сибирские реки – Обь и Енисей. Проект 501/503 предполагал также строительство морских портов в устье Оби и на Енисее и их соединения железной дорогой. Сталин и его Политбюро, как выяснится впоследствии, предполагали запустить затем, во вторую очередь, поистине гигантское строительство железнодорожных путей от Енисея через всю восточную Сибирь до Чукотки, до побережья Берингова пролива. Напротив американской Аляски.103
Сталин спешил. Уже через месяц проект официально утвержден специальным постановлением Совета министров, которое предписывало немедленно приступить к реализации проектно-изыскательских работ по выбору места для строительства порта в Обской губе, судоремонтного завода, поселка и железной дороги от Воркуты до этого порта.104 Стояла зима, тундра была покрыта снегом, что делало практически невозможными геодезические и геологические изыскания. Но Кремлю до этого словно не было дела: был приказ начинать незамедлительно. Разным институтам и министерствам поручалось проведение всех необходимых аэрофотосъемок, наземных и морских изысканий, без которых невозможна гигантская стройка.
