Так происходила отладка всех винтиков единого маховика. Когда шестеренки заработали, этот маховик было уже не остановить. И действительно, за несколько месяцев установившаяся в ГУЛАГе двойная власть и жестокость, с которой она себя утверждала, возымели эффект. «Воры», главари преступного мира, не согласившиеся на компромисс, вступили в борьбу за власть с конкурентами-отступниками за контроль над организацией работы и жизни в лагерях. Между «ворами» и «суками» вспыхнула война, охватившая весь СССР. Эта война продлилась много лет, и ставкой в ней являлась пара миллионов других заключенных. Эту войну называют «сучьей», или «рубиловкой», что хорошо передает страшную обстановку ГУЛАГа. Жестокость была непредсказуемой, она носила тотальный и вездесущий характер. На рассвете охрана находила тела, растерзанные, расчлененные, обезглавленные для острастки или попросту «продырявленные» – дело рук «вора» или «суки». Зверские убийства статистически являлись главной причиной смертей в лагерях, и центральное руководство, осознав это, попыталось, но тщетно, поставить заслон при помощи директив, запрещавших любое двусмысленное сотрудничество с заключенными. Но было уже поздно. Амнистия, объявленная летом 1945-го по случаю победы над фашистской Германией, парадоксальным образом только ухудшила ситуацию. Под нее подпадали только мелкие преступники и те, кто был приговорен к небольшим срокам. После амнистии «зоны» опять лишились тех, кто был готов на компромиссы, и преступная среда еще сильнее радикализировалась. Оставшись в окружении «политических», сидевших по 58-й статье, уголовники внезапно осознали, что им нечего ждать от режима и что они останутся гнить в лагерях до самой смерти. Весной 1947 года Центральный Комитет партии решил закрутить гайки, что резко ухудшило ситуацию. Чтобы наполнить лагеря, Верховный Совет СССР принял указ 4 июня, о котором уже шла речь, существенно увеличивавший сроки наказания, в том числе и за мелкие преступления. 25 лет каторжных работ – такие приговоры сыпались как из рога изобилия. К тому же власти отменили смертную казнь, заменив ее пожизненным сроком. Это была видимость гуманизма, речь шла о том, чтобы надолго обеспечить лагеря рабочими руками. Однако все эти меры только увеличили хаос, и без того царивший в лагерях. Массовое появление новых заключенных, совершенно неподготовленных к лагерной жизни и растерянных, в том числе большого количества женщин, подлило масла в огонь войн, поскольку появилось много легких жертв. Что же касается отмены смертной казни, то эффект от этой меры тоже стал неожиданным: она подарила возможность враждовавшим кланам, имевшим в своем распоряжении самых опасных преступников, располагать группами убийц, практически пользовавшимся иммунитетом с того момента, как они получили наивысший срок и им нечего было больше опасаться. С первых месяцев 1947 года власть начала терять контроль над лагерями. Донесения понеслись в Москву. Встревоженное руководство лагерей описывало ситуации, о которых невозможно было и помыслить раньше. Начальник ГУЛАГа в 1951–54 годах генерал-лейтенант И.И. Долгих в отчете министру внутренних дел сообщает о том, что организованные преступные группировки, имевшие свою систему связи между лагерными подразделениями и колоннами, «предварительно обсуждали планы своих действий, намечали кандидатуры, подлежащие убийству, и устанавливали подставных лиц, которые должны были принять на себя совершаемые преступления», «используя метод угроз, систематически брали с кухни заключенных, сверх нормы, такие продукты, как мясо, масло и сахар».169 Во многих лагерях, занимавшихся крупным строительством, в том числе и на стройке 506, начальство просто отказывалось наводить порядок внутри колючей проволоки. «Бандитами в лагере было уничтожено около трех десятков заключенных, многие получили тяжелые увечья и травмы. Расконвоированные заключенные грабили окружающее население <…> ездить по трассе нельзя», – говорится в рапорте. «Администрация лагерных пунктов просто боялась заходить в зону».170
