«Сучья война», в которой столкнулись два больших соперничавших преступных клана, вступила в новую фазу, когда в лагерях оказались колонны зеков с территорий, освобожденных победоносной Красной Армией. В Западной Украине и в странах Балтии партизаны-националисты, брошенные на произвол судьбы после падения Вермахта, попытались оказать отпор Красной Армии. Представители этих группировок, как и гражданские лица, замеченные в сопротивлении или во враждебном отношении к советской власти, хлынули в лагеря. В Молдавии и на Кавказе, где немецкий оккупационный режим встретил сочувствие, прошли широкомасштабные облавы, которые должны были очистить общество от «антисоветских элементов». Сотни тысяч новых зеков не имели ничего общего с несчастными «указниками», которых они застали в лагерях. Яростная ненависть к режиму, глубокая этническая или национальная солидарность, и, особенно, опыт подпольной деятельности их лидеров сильно отличали эти группы заключенных от других. К ним также присоединились красноармейцы, попавшие в плен к фашистам, а затем, в конце войны, отправленные в советские лагеря. Вместе эти группы составили костяк лагерного населения. Новое поколение заключенных совсем не походило на крестьян и троцкистов 1930-х годов. Они быстро организовались, чтобы тоже включиться в борьбу за контроль над ресурсами и за влияние. Война группировок перешла в позиционную и охватила большую часть лагерей. Между «ворами», «суками», националистами с Западной Украины, стран Балтии и чеченцами, которых называли также «кавказцами» или «мусульманами», а раньше, в царских тюрьмах, «татарами», в зависимости от обстоятельств и расстановки сил возникали союзы и контр-союзы. На зоне соперничество часто перерастало в кровавые стычки, первыми жертвами которых становились «кроты» и доносчики, служившие администрации лагерей. Случалось, что на рассвете начальство обнаруживало перед дверями административного барака голову стукача. После отбоя информаторы попадали в лапы преступных банд или этнических группировок, равно стремившихся к контролю над лагерем. Иногда их убивали у всех на глазах, как рассказывает, например, немецкий заключенный Шолмер: «В 1951 году один из самых опасных информаторов лагеря 9/10 был убит ударом кирки среди белого дня. Следствие ничего не дало. Другой стукач долго оставался безнаказанным. Но однажды во время строительства большого здания он имел неосторожность руководить работой подъемного крана. Крановщик поднял груз, а затем сбросил его с высоты 10 м прямо на стукача. Тот переломал себе руки, ноги, таз и позвоночник, но каким-то чудом остался жив». 171
В некоторых донесениях, отправленных в Москву, описываются столкновения, длившиеся часы, а иногда и дни напролет, оставляя многочисленные жертвы. 4 января 1952 года подполковник Середницкий, возглавлявший один из лагерей в Черногорске, в Хакассии, обратился в МВД с просьбой о помощи: уголовники, вооруженные топорами, ножами, металлическими стойками от коек, кирпичами и другими предметами, ночью атаковали бараки, где находились чеченцы и кавказцы. 800 из них разбежались. После налета в бараке нашли тела семерых обезглавленных чеченцев и одного литовца. Уголовники со своей стороны потеряли 13 человек.172 Другой офицер сообщает об убийстве в лагере под Воркутой «украинцами» главы чеченской группировки и его телохранителя. За колючей проволокой началась охота за украинцами, причины которой вскрылись после того, как было найдено завещание чеченца – «крестного отца», призывавшего своих людей после того, как он умрет, «уложить» рядом с его телом 20 бандеровцев.173
