ГУЛАГ был при смерти. Забастовки лета 1953 года нанесли ему последний удар. Он рухнул под грузом собственных проблем. Весной 1954 года ГУЛАГ меньше чем на год передан в Министерство юстиции, осенью 1956 года Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний (ГУЛАГ) МВД СССР реорганизовано в Главное управление исправительно-трудовых колоний (ГУИТК) МВД СССР. Лагеря Норильска закрыты. Комбинат передан в ведение Министерства цветной металлургии. В последующие недели заключенных, уже отбывших две трети срока, начали потихоньку отпускать, часто без каких-либо объяснений. Они заполонили вокзалы, потерянные и легко узнаваемые.
ГУЛАГа больше не было, но он продолжал жить в их памяти и в памяти России. И Сибирь, как и ее каторжные города, несет на себе его отпечаток. Почти за сто лет это вторая отмена крепостного права.
Великий Северный путь! Мечты не исчезли, они лишь поблекли, но, как только пришло время, снова заиграли красками. Более столетия первопроходцы – великие и безвестные, генуэзские, британские, голландские подхватывали вирус арктических приключений.
Он поддерживал в них надежду найти путь в Китай, к его сокровищам, он толкал корабли в арктические льды, где их крушила стихия. Ни один капитан не сумел пробиться сквозь льды. Северный путь, огибающий Евразию, оставался мечтой. И к тому же опасной мечтой: в 1617 году царь Михаил, боясь, что чужеземцы пройдут вдоль русских берегов и завоюют рынок пушнины, предпочел запретить навигацию в арктических водах Сибири, вынуждая охотников, промышленников и купцов передвигаться по суше и платить налоги. Желающих помогать иностранным судам не находилось, поскольку за это можно было поплатиться головой. Так большие корабли перестали появляться в ледяных водах. Только лодки аборигенов и иногда небольшие суденышки поморских зверобоев отваживались пускаться в океаническое плавание. Запрет царя канул в историю, однако ему на смену пришел неутешительный опыт исследователей арктического побережья. Единодушное мнение гласило: Арктика неприступна! Северный путь – всего лишь несбыточная мечта. А если не мечта, то тупиковый маршрут, не заслуживающий внимания.
Прошло два с половиной столетия, но и в середине XIX века мечта все еще была жива. Пройти северным путем! Освоить девственные пространства, запертые льдами. И, кто знает, быть может, открыть новые земли? Дух времени благоприятствует планам экспедиций. Националистические устремления на Западе, сопряженные с научным прогрессом и новыми технологиями, вовлекают страны в гонку за колониальными завоеваниями. Кто первым закрасит последние белые пятна на карте? Арктика и Антарктика – самые обширные из них. Что скрывается на полюсе? Попытки поднять завесу над снежной тайной предпринимаются одна за другой. Англичане, американцы, французы и скандинавы, конечно же, активнее других, но к ним присоединяются итальянцы, немцы и австрийцы, которым тоже хочется поучаствовать в гонке.
Русские? Создается впечатление, что русских мало интересовало проникновение на Север, хотя все подталкивало их к этому. Большая часть известных архипелагов, которые находились у северных российских берегов, оставалась неизвестна. Лучше дело обстояло с сибирским побережьем, которое отчасти было нанесено на карты, составленные Великой Северной экспедицией Беринга. Данные о глубинах были очень приблизительны, а для морей восточнее Баренцева и Карского их вообще не существовало. Однако Крайний Север не интересовал ни двор, ни правительство, видевших в нем лишь белые неприступные территории, малопривлекательные по сравнению с другими владениями империи. Российский арктический флот гораздо меньше, например, норвежского. Власти и элита воспринимают Арктику как бесплодную пустыню. Само большее, чего она заслуживает, – нанесения на карте.
Но не все разделяли это мнение. И опять, как это уже было при освоении Сибири, инициатива исходила от купцов. Первым взялся за перо, чтобы обосновать необходимость изучения Крайнего Севера, Михаил Константинович Сидоров. Он жил в Красноярске, в те годы небольшом сибирском городке в верховьях Енисея. Иначе говоря, далеко от Арктики. Но у него, как и у многих его коллег и конкурентов из Центральной Сибири, были серьезные причины интересоваться льдами Крайнего Севера.
