Но наверху тоже царила растерянность. Забастовка началась еще в одном лагере ГУЛАГа, в Воркутинском, неподалеку от подножия полярного Урала. Бунт заразен, и скоро им оказались охвачены все лагеря специального назначения, от Урала до Арктики, а также и те, что находились в Средней Азии. В середине июня, кроме того, начались выступления рабочих в Восточном Берлине, где под угрозой оказался режим, насаждаемый СССР. Советский народ практически ничего не знал о событиях в Германии. Между тем службы МВД констатировали, что заключенные были очень хорошо информированы о происходящем за тысячи километров от колючей проволоки. Немецкие военнопленные, имевшие необычайно эффективные подпольные источники информации, праздновали в своих бараках берлинские события. Обнаруженные документы показывают, что на Крайнем Севере хорошо знали о выступлениях в сердце Берлина, иначе говоря, на передовой холодной войны. Все эти события совпали с кремлевской войной за сталинское наследие, и власть усматривала в них одно из выражений глобальной угрозы советскому режиму. В сознании руководителей страны причиной возникшего хаоса оказалась мягкость политики, имевшей место после смерти Сталина. Под сомнение ставится также авторитет Берии, чье влияние росло, так что он становился все более и более неудобным лидером. Он был ключевой фигурой того переходного периода и заплатил за это. 26 июня, когда в лагерях крепнет протестное движение, Лаврентий Берия арестован в Кремле во время заседания Политбюро или, что вероятнее, до его начала. 23 декабря по приговору Специального судебного присутствия Верховного суда СССР его тайно расстреляли, и бразды правления перешли к Никите Хрущёву. Однако проблема лагерей не исчезла, и новые хозяева СССР не знали, как поступить. Стрелять в толпу? Это означало вернуться к сталинским методам, то есть сделать именно то, чего им хотелось бы избежать. К тому же размах бунта уже был таков, что использование силы вряд ли помогло бы. Кто затем заставил бы заключенных вернуться к работе? Открыть ворота лагерей? Первая волна амнистированных, освободившихся в марте, спровоцировала резкий рост преступности в городах, что подрывало авторитет сталинских преемников. Лагерные законы и методы расползались по стране. Десятая часть населения СССР имела за плечами лагерный опыт. Люди возвращались «перевоспитанными», но совсем не так, как мыслили этот процесс отцы-основатели ГУЛАГа. Законы зоны подспудно распространялись на общество. Режиму вовсе не улыбалось освободить еще один миллион, но теперь это уже были бы закоренелые преступники и «политические».180 А что, если «сучья война» охватит весь СССР?
В это время в Норильске забастовка набирала обороты и приняла размах, совершенно неслыханный в советском обществе ни внутри колючей проволоки, ни вне ее. Под влиянием наиболее закаленных зеков, в частности, с Западной Украины, бунт принимает организованные формы. В бараках избирают делегатов для переговоров. Чтобы лагерная администрация не смогла обезглавить движение, арестовав их, им не давали никаких полномочий. Они подчинялись тайным комитетам, располагавшим властью, но имена входивших в них заключенных были известны лишь немногим. Рапорты информаторов позволяют предположить, что всем руководили «политические» и «антисоветские элементы». Видимо, так все и было. Впоследствии выяснится, что заключенные, осознававшие риски этнических конфликтов, постарались сделать так, чтобы в тайные комитеты вошли представители всех национальных групп. Такая двойная структура, результат подпольного опыта и учета методов существования опытных преступников, сильно затрудняла действия властей. Взбунтовавшиеся заключенные, выгнав из зоны охранников, вскрыли сейфы лагерной администрации, чтобы узнать имена стукачей. В ЛО № 1, например, группа зеков, которой было поручено выявить предателей, обнаружила в бумагах, хранившихся в сейфе, не менее 620 имен. Иначе говоря, один из пяти «стучал» охранникам на своих товарищей по несчастью. Чтобы избежать кровавой бани, которая, конечно же, положила бы конец бунту, комитеты приняли решение амнистировать доносчиков: было объявлено, что за старые грехи кары не будет. Но новые не останутся безнаказанными.
