В лагере Шмидта тоже все мобилизованы для выполнения насущных задач. Самая тяжелая, самая мучительная – это подготовка взлетно-посадочной полосы на льду, способной принять самолет. При помощи немногих спасенных лопат, кайл и кирок необходимо было расчистить или укатать ровную полосу минимальной длиной 600 м, а шириной – 150 м. Приходилось срезать ледяные бугры и гряды, засыпать ямы и бесконечно выравнивать поверхность. Эта работа заняла много недель. И еще молиться, чтобы из-за дрейфа не возникало трещин на полосе, поскольку в этом случае приходилось все начинать заново или продолжать вести полосу от неповрежденного места. За время пребывания на льду челюскинцы построили не меньше тринадцати разных полос, чтобы принять спасателей. Трещины причинили немало проблем: одна из них внезапно образовалась под главным жилым бараком. За несколько секунд часть снаряжения и запасов оказалась под водой, остальное в кромешной темноте срочно перенесли в другое место.
Первым обнаружил лагерь Шмидта среди бесконечной белизны, в которой сливались небо и твердь, двадцатишестилетний Анатолий Ляпидевский. Он первым прилетел в Ванкарем – сборный пункт для авиации. 5 марта, через полтора часа после вылета из Ванкарема, экипаж Ляпидевского заметил на горизонте черную точку: «Продолжаю вглядываться – пятно явно колеблется. Все ясно. Это сигнальный дым в лагере! <…> На кругах вижу вышку, барак и палатки лагеря. В самом лагере и за ним трещины и небольшие разводья, аэродром тоже отделен трещиной. Из лагеря к аэродрому бегут люди; другие стоят на ропаках и машут нам. Радостно отвечаю им, забывая на миг даже о предстоящей посадке. Хватит ли этой узкой полоски со стеной торосов кругом? С высоты 500 м эти торосы казались пустяком, но в 30–40 м видишь, что это внушительный барьер. Посадочное «Т» в самом углу площадки, а опуститься нужно у него!.. <…> К границе аэродрома подошли на высоте не более 10 м. Хорошо, хорошо, «Т» прошли не выше 5 м… Отлично, отлично, впереди еще метров 400… Хватит, безусловно хватит. Легкий толчок, и машина плавно скользит, замедляя скорость. Вот это точная посадка!»93
Женщин и детей эвакуировали первыми, несмотря на протесты. Шмидт составил список, определявший очередность вылета. Свое имя он записал под номером 104 Как и положено капитану, он собирался покинуть свое судно последним. Хотя в Ванкарем прибыло еще три самолета, успех всей операции неочевиден, и челюскинцы это понимали. Сам Ляпидевский потерпел аварию во время разведывательного полета и был вынужден сидеть в чукотском становище много недель в ожидании помощи. Некоторые самолеты, вылетевшие с Аляски и из европейской части России, так и не добрались до Ванкарема. Один самолет получил повреждения при посадке в лагере Шмидта. Победой был каждый рейс, каждая машина, которая смогла долететь до лагеря посреди льдов и вывезти людей. Чтобы увеличить число вывозимых челюскинцев, некоторые пилоты заворачивали пассажиров в шубы и размещали в ящиках под крыльями самолетов. Погодные условия часто бывали ужасные, приходилось ждать по несколько дней и даже недель. Надо было быть готовым ко всему, в том числе и к долгому ожиданию. 7 апреля, пользуясь затишьем, в лагере сели еще три самолета. Стоял такой мороз, что Шмидт, руководивший операцией у взлетно-посадочной полосы, заболел пневмонией. Высокая температура держалась два дня, и комиссар Бобров решил эвакуировать своего начальника как можно быстрее в больницу на Аляске, в Ном. Шмидт, находившийся в полубессознательном состоянии, категорически отказался. Он знал, чем ему грозило дезертирство с ответственного поста. Понадобился специальный приказ из Москвы, чтобы заставить его сдаться. Шмидта эвакуировали под номером 76. 13 апреля 1934 года, ровно через два месяца после крушения, последних пассажиров «Челюскина» сняли со льда и доставили в Ванкарем. За исключением завхоза Могилевича, погибшего вместе с пароходом, все спасены. Спасательная операция прошла успешно!
Возвращение – 500 км пешком и на собачьих упряжках для самых крепких, на самолете, а потом на пароходе для самых слабых – займет еще два месяца. Затем герои отправятся по Транссибирской дороге в триумфальную поездку через всю страну. Отто Шмидт выздоровел и двинулся навстречу остальным с Аляски через Соединенные Штаты, где читал лекции в Национальном географическом обществе и был принят президентом Франклином Рузвельтом. Дипломатические отношения с Соединенными Штатами только-только восстановлены, и для Кремля это второе признание СССР, но на этот раз еще и одобренное народом[162]. «Большая дипломатическая победа»,94 – прокомментировал бывший британский премьер-министр Ллойд Джорж. Затем Шмидт побывал в Париже, Праге и Варшаве. Везде как герой.
