Всё выглядело… практично. Напитки и еда – явно не для гурманов, а для быстрого утоления голода и жажды. Зато, судя по словам бармена, бесплатно.
– А что такое «Цифра»? – спросил я, пока Варяг изучал цифровое меню.
Бармен, вытирая что-то на стойке, ответил:
– Это электронная валюта. Деньги, как хотите. Для покупки своих нужд по всей сети Союза. Она общая для всех и равная для всех.
– То есть… – я немного замялся, пытаясь уложить информацию в голове, – каждый человек в Союзе Сетей Совместного Развития… получает одинаковую сумму Цифры?
– Каждый, – подтвердил бармен. – Каждые десять дней – сто цифр. В месяц – триста. Не больше, не меньше. Но тратить их можно на своё усмотрение.
Варяг, наконец, отвлёкся от меню и с любопытством спросил:
– Подождите, то есть, главная, в этом месяце Эрика тоже получает сто цифр в десять дней?
Бармен улыбнулся:
– Для начала, Эрика Эдуардовна. И да, она получает столько же, как и все.
Единая Финансовая Ячейка Союза в которой хранятся и выдаются всем равное количество Цифр на именных электронных карточках.
Не кредитов, ни займов, мы все равны.
– Я так же получил сто цифр в эти десять дней, – подтвердил бармен, – и ваш сосед по барной стойке тоже. Всё, что вокруг вас, всё принадлежит Союзу. Мы все – одна одинаковая цепь Союза, и у нас полное финансовое равенство. Зачастую нет ни какой коррупции и воровства. Вы можете потратить всё сразу, можете ужиматься и откладывать, чтобы поехать на положенный отдых каждый квартал – семь дней на искусственные курорты. Но Союз всем начисляет одинаково.
Слушайте-, удивленно сказал я, этот Союз… он, конечно, стремится к равенству, и на первый взгляд всё выглядит идеально. Сто цифр каждые десять дней – вроде бы неплохо. Но я чувствую в этом что-то… искусственное. Как будто жизнь программируется, а люди становятся винтиками в огромной машине. Да, коррупции нет, воровства мало, но и стимула к личному росту, к достижениям – тоже не очень много. Все равны, но все и одинаковы. Этот равномерный расход Цифры… он как успокоительное. Он убирает стресс от денежных проблем, но в то же время убирает и стимул к самореализации. Мне кажется, что долго так жить нельзя. Человек – он же не робот. Ему нужны цели, нужна борьба, нужна возможность достигать чего-то большего, чем просто получить свои триста цифр в месяц и съездить на искусственный курорт. Это моё мнение, конечно, но я думаю, что долго в такой системе оставаться не очень хорошо.
– И если кто-то сломает систему и начислит себе больше цифр… – я начал было говорить, но бармен меня перебил, его голос стал серьёзнее, даже жестче:
– …его уничтожат. И всех его близких и родных до третьего колена. Да, у подземелья свои законы, ребята. Тут люди все одинаковы. И союз… следит за тем, чтобы так и оставалось.
– Слушай, – спросил Варяг, указывая на часть цифрового меню, – а почему тут написано: – Обед: три стопки, бокал хмеля или бокал винного напитка; Вечер: умножай на два; Суббота: весь день на три; С воскресенья до четверга: светлый мир, Что это значит?
Бармен вздохнул, словно объясняя что-то очень простое, но многим непонятное:
– Это… нормативы потребления. В обед положено не более трёх стопок любого напитка (самогон не считается, он по отдельной норме), или один бокал хмельного, или один бокал винного напитка. Вечером норма потребления увеличивается вдвое. В субботу можно пить втрое больше, чем обычно. А с воскресенья по четверг… это «светлый мир». Ограничения на алкоголь существуют, но более мягкие, предусматривается употребление напитков, не превышающих обычный обеденный лимит. Это чтобы люди не переутомлялись и были готовы к работе. Система следит за здоровьем граждан. Всё по расписанию.
– А как же в магазинах? – спросил я.
Бармен кивнул:
– Только один раз в день, с пятницы по субботу, с двенадцати до четырнадцати часов. По две бутылки хмеля, или одна бутылка водки, самогонки или винного напитка на человека. Всё так же отслеживается. Система знает, сколько вы выпили в баре, сколько купили в магазине. Перебор – штрафные санкции, вплоть до отключения от Союза на время. Строго, но… порядок.
Время приближалось к обеду. В бар начали стекаться люди – работяги в засаленных спецовках, женщины в простых платьях, молодежь. Воздух сразу же сгустился от запаха пота, дешевого табака и чего-то кисло-сладкого – похожего на запах дешёвого винного напитка. За столиками заняли свои места постоянные посетители, тихо переговариваясь. Люди подтянутые и немногословные, с молчаливой эффективностью принялись употреблять напитки и скудную, но сытную еду. Кто-то заказывал три стопки самогона, кто-то – бокал хмеля, а некоторые ограничивались только едой. Но в воздухе витал не только запах еды и алкоголя, но и скрытое напряжение: все знали правила, все понимали, что за каждым глотком, за каждой добавкой следит невидимое, но всесильное око. Даже шум в баре казался приглушенным, как будто каждый старался не привлечь к себе лишнего внимания.