– Но как он мог с тобой так поступить? – встревоженно возмутился я. Предательство друга – это всегда удар ниже пояса, особенно в такой ситуации.
– Это друг мой… надо у него спросить… Меня спас дождь, – ответил Нико, немного успокоившись. – Я не ел три дня, но благодаря дождю я пил с лужи и хотя бы мог утолить жажду. А когда уже начинал изнемогать… меня подобрали с земли роботы-разведчики VATO. Так я и оказался тут, – закончил он, слабо улыбнувшись. Улыбка эта была скорее горькой, чем радостной.
– Да уж… Ну такого предательства от Кости я никак не мог ожидать, – признал я. Я знал Костю, хоть и не очень хорошо, но предательство друга всегда больно.
– Я и подавно, – сказал Нико, его голос был полон горечи. – Он был моим самым лучшим другом…
Только я собрался спросить, как у него обстоят дела в этом новом мире, как Нико сделал жест, чтобы я немного затих, поднес палец к губам и указал на большой монитор в кафе, где шла новостная лента. На экране бегущей строкой шла новость. Нико проговорил, усмехнувшись:
– Вот и ещё один сгорел… – его слова звучали без особой жалости. – …красть терабайты и не стесняться…
На экране крупным шрифтом значилось: "Ещё один нарушитель системы безопасности уничтожен за попытку кражи бюджетных средств. Попытка кражи: двенадцати терабайт. Приговор: немедленное уничтожение". Нико, казалось, не был удивлен или расстроен этой новостью. Он спокойно смотрел на экран, а потом снова посмотрел на меня.
– И он повторил: «такие объемы воруют, ты можешь представить? Двенадцать терабайт!» – сказал Нико, его голос был полон сарказма. – А все говорят: «чипы в голове не дадут сознанию пойти на воровство». Все это чушь!
– Слушай, а ты сам где трудишься и сколько получаешь? – спросил я, меня все сильней заинтересовала тема заработка в этом новом мире.
– Ремонтник и восстановитель дронов, – ответил Нико. – Моё жалование – четыре мегабайта за 600 рабочих часов. Этого, если честно, мне не хватает…
– Мне выдали первоначальный кредит 500 000 байтов, – поделился я своей информацией.
Нико тут же рассмеялся, громкий и заразительный смех заполнил тихий уголок кафе.
– Они тебе кинули кость, чтобы ты не сдох в ближайшие две недели и шел работать и платить по кредиту! – сказал он, успокоившись. – Это сущая мелочь! – добавил он, немного подумав. – Тут, Берислав, всё не так красиво, как кажется…
Его слова заставили меня задуматься. Кредит в 500 000 байтов казался внушительной суммой, но, судя по всему, это был лишь минимум, необходимый для выживания в этом мире, где объёмы данных измеряли не только информацию, но и, видимо, покупательскую способность. Я почувствовал, что только начинаю понимать, насколько сложной и жестокой может быть эта система.
– Ты тоже закредитован? – уточнил я, всё ещё поражаясь масштабам системы.
– Тут все закредитованы, и даже не один раз, – ответил Нико, его голос звучал устало. – Система потребления и быстрого темпа жизни… Многие работают на двух-трёх работах, чтобы позволить себе красивую жизнь, к которой все стремятся. И это при том, что только у самых богатых – а это верхушка системы – есть собственные дети и животные. Они себе это могут позволить, а остальные бегут за красивой жизнью из ленты новостных трендов…
– Да, ещё хотел спросить: а почему тут всё исчисляется только в часах? Нет недель, месяцев, годов? – удивился я, обратив внимание на странную систему исчисления времени.
– Очень просто, – ответил Нико. – Чтобы человек сильно не задумывался о времени и своем возрасте как о чём-то, что составляет какой-то этап. Главная цель – работа на максимуме. Нет выходных и праздников, нет пенсии и социального пакета. Хочешь отдыхать – пожалуйста, можешь отдыхать, но тогда тебе не на что будет жить. Хочешь отпуск – бери, пожалуйста, но сперва надо накопить на него. Можешь, конечно, верить в удачу, играть в казино или на ставках на спорт, но это только затягивает и глубже втягивает тебя в долги. Редко кто срывает куш, но, конечно, такие есть…
– А если я вдруг заболею… или ещё хуже – умру? – с тревогой продолжил я, представляя себе мрачную перспективу.
– Лечись, – ответил Нико, его голос был лишен всякой надежды. – Правда, вся медицина тоже платная и очень дорогая. А уж если сломался наглухо… то тебя запакуют в черный пакет, отправят в крематорий, а оттуда твой пепел отправится в открытый космос. Как-то так: был человек – и нет человека.
– Но твоё место система уже растит новую особь, – продолжил он, как будто описывая неотвратимый природный процесс. – Непрерывный механизм. Ты, наверно, уже слышал про города, где одни только дети и те, кто их взращивает?
– Да, я в курсе, – с унынием проговорил я. – Но зачем я им, если тут всё отлажено?
– Всё, да не всё, – покачал головой Нико. – В этой системе много сбоев. Не каждый выдерживает. Одни умирают, кто-то бунтует и попадает в Укры принудительно. Есть также отказники системы… Их, как космический мусор, бросают на старые, дрейфующие космические города-призраки. И они там живут… как отребье…