– А ты нужен, что бы заполнить те пустоты, где большая нехватка человеческого ресурса добавил Нико.
Его слова вызвали во мне чувство глубокого отчаяния. Идеальная, на первый взгляд, система, оказывалась жестокой и безжалостной машиной, которая без колебаний выбрасывала ненужные детали, оставляя людей на произвол судьбы. Жизнь здесь была лишь бесконечной гонкой за выживание, а люди – винтиками в огромном механизме, без права выбора и без надежды на покой.
Система, в которой он жил, была построена на постоянном движении, на постоянном стремлении к большему, без возможности остановиться и подумать о смысле происходящего, о том, зачем они так усердно работают, постоянно загоняя себя в долги.
Мы молчали с минуту… я продолжил…
– Города-призраки? А кто там живёт? – спросил я, пытаясь представить себе жизнь в этих заброшенных местах.
– Те, кто не смог платить по долгам, тяжелобольные и немощные, наркоманы, которые подсели на сильные наркотики, душевнобольные… Все, кто не смог принять или кого не приняла система космической жизни, – ответил Нико, его голос был полон безысходности.
– Но как они там живут? Чем питаются? Не легче ли вернуться на Землю? – продолжал я удивляться, не понимая, как можно существовать в таких условиях.
– Это, по сути дела, города-свалки, – объяснил Николя. – Весь мусор, чтобы не выбрасывать в космос, свозят именно туда. И всё то отребье, которое там находится, как черви в навозе, ищет еду в этом мусоре… А вернуться на Землю исключено. Никто тебя не отпустит, если ты только не боевой Укр, идущий на смерть, – добавил он, его слова звучали как приговор.
– Скажу больше, – продолжил Нико, словно погружаясь в мрачные статистические данные. – За то время, которое прошло с момента ядерной войны и успевших взлететь SPACE-XXXL космических кораблей-городов – а это сто шестьдесят два города – из них два города погибли после удачных диверсионных действий Союза, один потерял управление и исчез в чёрной дыре, восемь превратились в города-призраки, сорок один за чертой бедности и экономической пропасти… Плюс на полном обеспечении города-дети. Они не приносят экономического прироста, кроме как новых не созревших людей…
– Но почему Били мне показывал другую сторону системы? – удивился я, вспоминая рассказы своего знакомого.
– Били – простой агент здешней безопасности, – ответил Нико. – Зачем ему показывать, как тут плохо? А самое интересное – это то, что они меня специально нашли, чтобы я внушал тебе, как тут великолепно. Но я не собираюсь тебя обманывать. Лучшее время было на Оазисе… а тут…
– Слушай, если честно, давай уйдём в другое место, – сказал Нико, его голос звучал напряжённо. – Мне тут как-то не по себе. Пошли, пройдёмся, я знаю, куда можно сходить…
Пока мы были в кафе «За обе щеки», мы выпили только по стакану воды. Мы настолько прониклись беседой после стольких лет, что потеряли чувство времени.
Мы вышли из кафе. Космический город уже поворачивался от солнца к ночным звёздам. Холодный свет звёзд отражался в стеклянных небоскрёбах, создавая иллюзию холодного, бездушного величия.
– Да где же найти правду всему, что я увидел за это время странствий после ухода из Оазиса? – промолвил я, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного.
– Правда в том, что у тебя нет обязанностей в этой системе, – начал Нико, его голос звучал тихо, но уверенно. – Они все надуманные. Вот смотри, ты целыми часами пыхтишь, нервничаешь из-за суеты, а зачем тебе это? Ты обязан только радоваться жизни и любить своих близких. Вот ты понимаешь, какая жизнь тебя ждёт? Понимаешь! Сейчас я существую с утра и до вечера, по двенадцать часов вкалывая с небольшими перерывами на отдых, сон и, если повезёт, секс. В моменте у тебя есть пара часов для себя любимого, которые ты тратишь, листая новости в интернете, лайкая незнакомых людей, информационную истерику и так далее. А мгновение проходит так быстро, ты практически их не замечаешь…
– Нелюбимая работа, зато там нормально платят, – продолжал Нико, его слова звучали как обвинение, обращённое не только ко мне, но и к нему самому. – Ты приходишь домой поздно вечером, уставший, злой на весь мир. Ешь, заходишь в глобальную сеть, дрочишь нервы, пока не захочется спать. А зачем ты тогда зарабатываешь, если ты практически не живёшь?
Мы шли по безлюдным улицам космического города, а Нико продолжал свою речь, словно изливая душу:
– Правда в том, что ты можешь делать всё, что захочешь, но у всего есть последствия. Правда в том, что к твоей старости никто не изобретёт вечную жизнь, и ты умрёшь, а тут старики умирают быстро, после 60 идешь по сути на списание. Да ты в любой момент можешь умереть. Вот, а ты не ценишь, не помнишь, что, возможно, сегодня – твой последний день в жизни.