– Это исключено. Во-первых, мы просто не долетим. Этот корабль не рассчитан на межпланетные перелёты такого масштаба. Во-вторых, не все корабли приспособлены для посадки на Землю. Мы просто сгорим, войдя в атмосферу. А те корабли, которые могут… – он помолчал, хмуря брови, – …на балансе системы. Там всё отслежено. Любое отклонение от маршрута, любая несанкционированная посадка… Это самоубийство. Фобос – это наш единственный шанс.
– Ну, а в-третьих, – продолжил Нико, его голос стал напряженнее, – в скором времени Били и его агентура системы поймут, что мы сбежали. Нам стоит поторопиться, времени очень мало. Если мы не успеем вытащить чип из головы… система ликвидирует нас самих. С помощью чипа до уровня овоща в телесной обложке.
Он замолчал, давая мне время осознать всю серьезность ситуации. Я и сам понимал это, но услышав это от Нико, почувствовал, как ледяной ужас пронизывает меня насквозь.
– Система не допустит существования бунтовщиков, – объяснил Нико, словно читая мои мысли. – Чип – это не просто устройство слежения, это ещё и оружие. Это ключ к управлению нами, к подавлению нашего разума, нашей воли. Мы превратимся в живой мешок, если не попытаемся вырваться из-под контроля, система использует чип, чтобы уничтожить нашу нервную систему. Она может вывести из строя жизненно важные органы, вызвать необратимые изменения в организме… Это медленная, мучительная смерть. И избежать её можно только одним способом: извлечь чип, но точно я не уверен добавил Нико.
Его слова звучали как смертельный приговор. Мы были в бегах, преследуемые невидимым, но всемогущим врагом, способным уничтожить нас в любой момент. Теперь это не просто побег с Глизе, это гонка со смертью. И каждый миг приближал нас к финалу этой смертельной игры и к тому моменту, когда система активирует смертельный механизм в наших головах. Мы должны были успеть до того, как станет слишком поздно.
Тишина в кабине стала гуще, чем космический вакуум за иллюминатором. Каждый звук – шорох, скрип, едва уловимое гудение – казался усиленным в этой напряженной атмосфере. Я смотрел на мерцающие звезды, бесконечный океан света и тьмы, и чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом неминуемой опасности.
Нико, словно почувствовав мой страх, положил руку мне на плечо. Его жест был невероятно прост, но в нем чувствовалась невыразимая сила, поддержка, обещание. Он не говорил слов утешения, ему это было не нужно. Его спокойствие, его уверенность в своих действиях передавались мне, хоть и медленно, но верно.
– Мы успеем, – тихо сказал он, его взгляд был тверд и сосредоточен.
Я кивнул, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. Мы летели к небольшой точке света в безбрежной черноте космоса, к надежде, которая, казалось, висела на волоске. Каждый миг полёта был наполнен напряжением, каждый звук – предвестником чего-то неизбежного. Но где-то глубоко внутри, под тяжестью страха, зародилась искра надежды. Надежды на спасение, на свободу, на жизнь вне системы, закованной в свои же собственные железные цепи. И эта слабая, но упорная искра помогала нам лететь всё дальше на встречу космической бездне, как к своему последнему шансу.
Я долго не мог сам решиться на такое, – проговорил Нико, его голос был тише обычного, словно он делился сокровенной тайной. – Но тут мне сказали, что ты на Глизе… и моя душа словно ожила. Мне стали внушать… что я должен им помочь. Показать тебе красоту системы. За большое количество байтов… Но я сразу с первого момента разговора с тобой понял, что всё это тебе чуждо. Что ты… другой.
Он помолчал, глядя куда-то в бесконечную черноту космоса. Его слова были полны скрытой боли, разочарования, и, одновременно, какой-то обретенной надежды.
– Да, не такой мир я ожидал увидеть после выхода из Оазиса, – ответил я, тихонько вздохнув. Память о том, что было до Глизе, до чипа, до этой искусственной реальности, была размытой, но чувство отчуждения, неприятия этого мира, было настолько сильным, что заглушало всё остальное. Это ощущение объединяло нас с Нико, связывало незримой нитью понимания. Мы были изгоями, отвергнутыми системой, но в этом отвержении мы нашли друг друга. Мы были двумя осколками, когда-то единого целого, нашедшими друг друга в этом холодном, бездушном космосе.
Нью-Марс мы пролетели стороной, лишь мельком зацепив взглядом его гигантские, сверкающие шпили. Зато Фобос предстал перед нами во всей своей неприглядной красе. Картина была поистине печальной: огромная свалка, простиравшаяся до самого горизонта. Горы мусора, груды ржавого металла, обломки космических кораблей и спутников – всё это перемешалось в хаотичном кошмаре под тусклым светом далёких звёзд. И среди этой неразберихи… люди. Или то, что от них осталось.