– Посередине проливов есть острова. Свеи могут обходить их с севера или с юга. Какой бы путь они ни выбрали, пока ярл Паллиг еще раз задержит замыкающие корабли, мы обойдем их с другой стороны и окажемся прямо в середине их стаи.
– Как волк, который врывается в середину стаи лосей, где бежит их молодняк, – добавил Толстый Карк.
Я кивнул, и мы Эстейном ушли севернее, когда свеи, обходя первый из больших островов, взяли южнее. Все наши люди налегли на весла, а ярл повел остальные наши корабли в еще одно притворное наступление. Уловка удалась. Еще два поприща, и мы оказались прямо в середине строя свеев. Эстейн показал на сидящий ниже других в воде корабль с окрашенными в красный цвет бортами, и мы рванулись к нему. Я снова перешел на корму к Кетилю:
– Даже если мы и нападем на какой-то из их кораблей, то что будет дальше? Разве остальные не придут ему на помощь?
Кетиль показал на едва заметную полоску светлой воды у нас впереди:
– Тут у нас мель. Чем ближе к берегу, тем мельче. Тот драккар сидит низко. В середине пролива он легко пройдет, но если мы заставим его пойти ближе к берегу, то он, бьюсь об заклад, сядет. У нас на борту только люди и оружие, мы легко подойдем к нему, а остальные свеи побоятся сесть на мель, ведь им эти воды неведомы. Лодки они спускать побоятся. Так что мы на их глазах захватим их корабль с большой добычей, а они не смогут ему помочь.
Я кивнул и сказал:
– Хорошо быть хёвдингом, когда другие думают за тебя, а всего трудов: время от времени ходить на совет и пить доброе пиво на пиру у ярла или у конунга. Зато весь почет достается тебе.
И снова все вышло по задумке Эстейна. Как только на красном корабле заметили, что мы идем прямо на них, они переложили руль и попытались сбежать от нас. При этом они оказались всего в двух полетах стрелы от берега. Их кормщик стучал обухом топора по фальшборту, гребцы налегали на весла изо всех сил. И вдруг послышался глухой удар и треск. Красный корабль резко остановился, люди на его борту попадали на палубу и в воду, а сверху на них рухнула мачта.
– Сел на мель! Теперь он наш! – крикнул Кетиль, подняв над головой топор. – Давно уже боги не дарили нам такой легкой добычи.
Хёвдинг на красном корабле уже был на ногах, и кричал своим людям, чтобы они рубили канаты и выбрасывали мачту за борт. Чтобы бросали за борт бочки и сундуки. В суматохе его мало кто слышал. Люди выбирались из-под накрывшего их паруса, кричали раненые. Наконец, кто-то бросился с топором рубить канаты, а еще несколько человек полезли в трюм подавать наверх тяжелые бочки. Однако было уже поздно. «Летящий» и «Серебряный жеребец» подошли к красному кораблю с двух сторон, и мы почти одновременно запрыгнули к нему на борт.
Я не забуду той битвы. Я чувствовал себя так, как будто в меня вселился дух великого воина, чье имя я носил. Свеи были настолько растеряны, что мало кто из них мог сравниться со мной в схватке. Их движения были неуверенными и скованными, то и дело они оглядывались на своего хёвдинга вместо того, чтобы всем вместе насесть на нас и сбросить в море. Я разил мечом вправо и влево, и почти каждый мой удар попадал во врага. Я кричал им, что мщу за отца и брата, а они, видя мое лицо, измазанное чужой кровью, расступались перед моим мечом. Хёвдинг свеев попытался собрать своих людей на носу и построить стену щитов. Им какое-то время удавалось держаться, видно, они надеялись, что с других кораблей придут к ним на помощь.
И действительно, остановившись перевести дух, я увидел, как два их больших драккара повернули и начали сближаться с нами. За ними повернули еще два корабля. Наших же кораблей не было видно – все они оставались где-то позади. Свеи подходили к нам медленно, меряя глубину. Скоро стало возможным различить узоры на их щитах и торжествующие улыбки на лицах их вождей. Еще две дюжины ударов весел, и они бросятся на нас с трех сторон, топорами раскалывая щиты и мечами круша шлемы. Мы остановились, переводя дыхание, и готовясь к новой схватке. И тут снова раздался треск. Первый из идущих на помощь драккаров свеев сел на мель. И второму ничего не оставалось, как развернувшись, принять с него канат и изо всех сил ударить веслами. Два других корабля тоже остановились в нерешительности.
Увидев это, хёвдинг свеев на красном корабле крикнул что-то своим людям, развернулся и бросился в море. Я не знаю, упражнялся ли он специально снимать кольчугу в воде, но очень скоро я увидел его голову над волнами. За ним бросились и остальные, и Толстый Карк остановил мою руку, когда я собирался метнуть в одного из беглецов подобранное копье.
– Пощади их, хёвдинг, – тихо сказал Карк. – Твой меч уже сжал свою жатву сегодня.
Я словно очнулся и посмотрел на воинов вокруг. Кое-кто смотрел на меня с восхищением, а кто-то с опаской. Я подумал, что теперь мне не отмыться от печальной славы берсерка. Но ко мне подошел Эстейн, тоже измазанный черной кровью, и сказал:
– Когда бы ты был с нами у Лунденбурга, Сигурд Быстрый Меч, ручаюсь, саксы не отделались бы так дешево.
