Но Саламандра будто бы оглохла. Она яростно бросалась на Лисса, с каждым рывком наливаясь тяжелой злой силой. Лисс отбивался из всех сил, поднял кольцо вверх, но держать оборону становилось все труднее.
– Да послушай же, давай договоримся! Я же отдам кольцо, ну! Нырни за Тристаном, ну что тебе, трудно?
– Уйя-я-я-я! – вопила безумная Саламандра. – Мое! МНЕ!
Она разбежалась, подскочила вверх и с отчаянной силой ударила Лисса, так что он упал на спину. Тяжелая, как свинцовая гиря, Саламандра вскочила ему на грудь и уперлась лапами, прижимая его к земле. Лисс почувствовал ее прерывистое дыхание, на него уставились два горящих черных глаза. Саламандра замерла на секунду и снова яростно бросилась к заветному кольцу.
Отдать драгоценное волшебное кольцо обезумевшей Саламандре? Ни за что!
Лисс в отчаянии поднял лапу, размахнулся – и бросил кольцо в Медное озеро. Блеснул на солнце огненный камень, тоненький золотой обруч перевернулся, пролетел и – бульк! – ушел под воду.
Саламандра стремительно развернулась, издала отчаянный вопль: «Уйя-я-я!» – и бросилась вслед за кольцом в медно-красную воду.
Поутру Тристан обнаружил себя в очень неудобной позе: вечером он заснул за столом, положив голову на руку. Шея болела, голова была тяжелая, как чугунное ядро. Отлежанная за ночь рука ничего не чувствовала и казалась приставной. Рыцарь огляделся и вспомнил вчерашний день: квесты, аркады, длинноносая Ехидна, скользкие медузы в супе, маковый рулет, глубокий сон. Не надо было есть этот мак, вот что. Настоящее сонное зелье. На столе стояли вчерашние закупоренные бутылки с крыжовенным вином, остатки рулета и заливное из крокодила в огромной белой селедочнице. Сквозь полупрозрачное желе был виден рисунок на фарфоровом дне – битва морского дракона с водолазом.
Ящер храпел, уложив голову на огромное блюдо. Черная пупырчатая голова на белом фарфоре казалась странным деликатесом. Пора бежать, пока не начали угощать отравленным вином, решил Тристан. Но стоило ему только подумать о побеге, как голова на длинной шее взвилась над столом.
– Но-но-но, – выпалил бодрый, как юная килька, Великий Утопист, – цыц тут у меня. Сейчас завтрак, вино-домино. Потом играть. Вот не хочу тебя солить, а придется, если будешь портить мне настроение прямо с утра.
«Ну я и влип», – подумал Тристан, чувствуя клейкий взгляд Уймороса. Приставная рука уже стала обыкновенной, но, кажется, Уйморос пустил в ход свои чары, потому что рыцарь не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
На свист ящера пришла расторопная Ехидна с завтраком на подносе – черепашьи яйца всмятку и целое блюдо сырых лягушачьих лапок.
– Так, жуй давай, – скомандовал Ящер и набросился на лапки.
Увидел, что Тристан сидит как заколдованный, хлопнул себя по лбу и захохотал.
– Соррямба! Убавлю напор.
Ящер прикрыл глаза пленкой, и Тристан почувствовал, как гипноз его отпускает: появилась дрожь в кончиках пальцев, он слегка пошевелился и даже смог взять правой рукой чайную ложку. Ноги все еще были каменные.
– Ешь-ешь, – настаивал Уйморос, – крокодила вот попробуй, неплохой крокодил, наваристый. Не чужой мне, кстати, племянник троюродный. Что попало есть не стану, все свое, домашнее.
Сам Великий Утопист ел жадно, облизывая ложку, тарелки и даже стол длинным красным языком. «Вкуснотища», – сообщил Уйморос, прикончив блюдо с лапками, и придвинул к себе заливное. Весь пол под столом усеяли мелкие лягушачьи косточки.
Под заботливым взглядом ящера Тристан съел два черепашьих яйца и попробовал наваристого уймородственника. Заливное пахло тиной и ужасным разочарованием.
Уйморос откупорил бутылку и разлил, ухмыляясь, по тяжелым основательным бокалам желтовато-зеленое вино.
– Люблю развлечься, – захохотал Уйморос. – Все, кто побывал у меня в гостях, умирали со страха, боялись, что вино отравлено. А может, и не со страха. Может, и правда отравленное попалось. Так ведь на то и лотерея, правда?
Сейчас бы выскочить из-за стола, и в коридор, прыжками до сторожевой башни, а там… Да только вот ноги… Ноги были ледяные, замороженные.
Уйморос пододвинул бокал Тристану:
– Пей, а то скучно так сидеть.
– Кому скучно?
– Мне. Здесь же больше никого нет.
Как странно, время будто остановилось, ни часов, ни таймера, ни прошлого, ни будущего.
Тристан медленно поднес бокал к губам и вдруг услышал откуда-то сверху шорох, шум, легкий звон и дикий крик «уйя-я-я-я!».
Гигантское ухо на крыше замка оказалось слуховым окном. Из отверстия под самым потолком влетело что-то пятнистое, черно-желтое. Шлепнулось на пол, подпрыгнуло, бросилось черед парадный зал, ударилось в зеркальную стену, упало на пол и скрутилось в клубок. Клубок развернулся, оперся на короткие четырехпалые лапки, и на рыцаря уставилась треугольная черно-желтая голова. Голова распахнула красную пасть и заорала:
– МОЕ! Уйя-я-я-я!
– Ты! Ты! Салли! Наглая тварь! – завопил в ответ Уйморос. – Тут нет ничего твоего! Все мое!
– МОЕ!