– Туннель ведет в книгохранилище около библиотеки. Его прорыл еще мой прадедушка, потому что хотел встречаться с прабабушкой, а она служила горничной в замке и не могла отлучаться на свидания с барсуком. Забыл сказать, что мой прадедушка был барсук и норы умел рыть как никто. Так вот, он сделал подкоп в парке, прорыл туннель, и прабабушка вышла за него замуж. Но прадедушка не успокоился и сначала вырыл обводной круговой туннель, а потом еще и еще – просто не мог остановиться. Он рыл туннели каждую ночь, и в конце концов прабабушка от него ушла, потому что думала, что он сделал первый туннель из любви к ней, а оказалось, что ему просто нравится копать. Но прадедушка настолько увлекся рытьем, что даже не заметил, как жена его оставила.
– Какая удивительная история, – сказал воспитанный Тристан. – Но нам пора бежать. Расскажете остальное по дороге, хорошо?
Бегал магистр Ратонски не так ловко, как делал кольца и бутерброды. Он пыхтел, то и дело останавливался, чтобы отдышаться и продолжить свою повесть о прадедушке, который докопался до того, что стал хозяином подземной транспортной сети.
– А вы, господин магистр, тоже любите подземные прогулки? – спросил Лисс, чтобы поддержать разговор.
– Нет, я по характеру нисколько не барсук. Настоящий енот, весь в папу.
– О, так вы енот, – с восхищением отозвался Тристан. – Вот почему у вас золотые руки.
– Золотые лапы были у моего отца, Енота Егоровича. Любой замок вскрывал за секунду. Задвижки, щеколды, амбарные замки – что угодно… Осторожнее, здесь яма. Держитесь поближе к середине туннеля. Так, о чем я говорил… Ах, да. Я тоже могу вскрывать замки, но не так быстро, как папа. Зато я умею делать волшебные шары и магические кольца. Хожу ночью под землей, чтобы разложить свою приманку в замке. Кто видит шар или камень, тот сразу хвать – и в карман, ну а приманка рано или поздно приведет его ко мне. Маркетинг – вот что это такое. Я бы предпочел больше заниматься своим ремеслом, но без маркетинга сейчас никуда.
Луна в кармане у Лисса заметно потеплела, а луковичные часы тикали как бомба. Время летело, приближалась полночь. Подземный ход привел к небольшой потайной дверце. Гофрид Ратонски открыл дверь, с трудом сдвинул в сторону стопку старинных фолиантов, пропустил Тристана и Лисса вперед, закрыл тайную дверь и вернул книги на место. В книгохранилище было темно и пахло старой бумагой, кожаными переплетами и пылью.
– Здесь я вас покину, друзья, – сказал Гофрид. – Раз уж я вернулся в замок, пожалуй, я тут доделаю кое-какие дела.
Он вытащил из кармана стеклянный шар, открыл дверь в коридор и исчез.
Челеста шла босиком по полутемной галерее. Увидела на полу камешек с дыркой посередине, подняла. Сунула в свой клатч. Хорошенький такой, гладкий и круглый, как бубл… бу-у-убл… бу-у-у-убли-ик… Слезы текли по горячим щекам, нос распух.
Свет в высоких фонарях дрогнул, замерцал и пропал. Черная бездонная тьма накрыла галерею. Потянуло холодом, пол мгновенно покрылся ледяной коркой, в лицо Челесте полетели невидимые колючие снежинки. Босые ноги тут же примерзли к полу. «Это еще что за дрянь? – подумала Челеста. – Карагула, что ли? Мало мне… ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы…»
Всхлипнула последний раз, вытерла слезы и с силой топнула ногой: «Да пропади ты пропадом!» Фонари немедленно опомнились и вспыхнули снова. Снег растаял, ледяная корка на полу исчезла.
Челеста добрела до оранжереи. Увидела высокую дверь, нажала на гнутую ручку, уперлась плечом – и дверь поддалась. Тоненько задребезжали стекла в дверных переплетах, повеяло теплой влагой, аромат цветущих лимонных деревьев ударил в голову.
Время шло к полуночи, сила черного мухомора, наверное, уже иссякла, да и что в ней проку. Инфанта нашла на стене выключатель и щелкнула им. Вырубила весь свет, всю иллюминацию, чтобы не видеть свое отражение в ночных стеклах: босые ноги, прямые пряди вместо волнистых локонов, заплаканные глаза, измятое платье.
Пальмы отбрасывали полосатые веерные тени на стены, залитые лунным светом. Челеста села на скамейку и открыла клатч. Внутри лежали: камешек с дыркой, пластырь на всякий случай и обломок волшебного карандаша Миртильды.
«Может, он мне напишет что-нибудь волшебное, – подумала инфанта, – какое-нибудь заклинание. Чтоб Гертруда свалила куда подальше. И чтобы Арчер пригласил меня танцевать. Хотя как я буду танцевать? Туфель же нет. Ну и не надо мне ничего». Она опять всхлипнула. Вот тебе и тайна. Никакое колдовство Миртильды не помогло. А как все хорошо начиналось: мадам Жоржет, черный дрозд, волшебное зелье. Эх.
Луна скрылась за облаками, и в оранжерее стало совсем темно. Но это была не та беспросветная ночь, какую устраивает Карагула, а темнота живая, загадочная. Знакомые предметы превратились в черные силуэты и стали неузнаваемыми.
Распахнулась дверь. Пронесся прохладный ветерок, скрипнули половицы. В оранжерею кто-то вошел.
«Так, – подумала Челеста, – только нашла место, чтоб спокойно побыть одной, как народ валит толпой».