Мэри даже не успела протянуть руку к волшебной палочке, когда ощутила адскую боль от пыточного проклятия Волан-де-Морта. Она корчилась в судорогах боли, надрывно крича, но даже сквозь свой крик слышала злобный смех своего мучителя – он явно наслаждался страданиями волшебницы, делая их все сильнее. Вскоре Мэри стало казаться, что эта боль была с ней всегда, и убьет ее, достигнув своего размаха. Она уже не ощущала своего тела, только этот огонь, пожирающий ее волю. И только когда поняла, что боль больше не терзает ее тело, почувствовала текущие по щекам слезы. Попыталась подняться, зная, что ей это не удастся, но нет – задуманное и, казалось, невероятное, получилось, что заставило Волан-де-Морта чуть пригасить ухмылку торжества.
— Теперь, надеюсь, ты уяснила, что мои поступки напрямую зависят от твоего поведения – повиновение вознаграждается снисхождением, своеволие карается пытками,— произнес Волан-де-Морт тихо, но отчетливо, не сводя глаз с залитого слезами лица Мэри,— не хочешь испытать вновь страдания, подобные этим – будь паинькой, и никогда больше не перечь мне.
И, оставив Мэри в одиночестве, Волан-де-Морт вышел из Зала, даже не потрудившись закрыть за собой двери. Звук его тихих шагов вскоре растаял в глубине особняка, но волшебнице казалось, что он все еще здесь, наблюдает за ней со своей обычной усмешкой, и очень удивилась, когда, подняв голову, обнаружила, что Волан-де-Морта и след простыл. По-быстрому стерев слезы, она направилась в свою комнату, думая по пути, что была права на счет него. Он, как и все Пожиратели, хотел сделать ее своей любовницей, и думал, что если будет с ней помягче, сможет добиться желаемого, как бы в награду за доброту, но ошибся, и теперь Мэри имела все основания бояться находиться рядом с ним. Вряд ли он попытается ее изнасиловать, но его жестокости ей уже не избежать.
И почему она так притягивала к себе мужчин? Почти каждый из них, проведя с Мэри хоть сколько-нибудь времени, непременно хотел более серьезных отношений, после ее категоричного отказа становясь ее врагом. И ни к одному из них Мэри не испытывала даже нежности, не говоря уж о любви. Мальсибер, правда, стал исключением, но неистовое желание выдало его с головой, и все нежные чувства ее к нему словно исчезли в тот момент – видимо, она обманывала сама себя, приняв за любовь влюбленность.
Лишь один Нотт смотрел на нее без вожделения во взгляде, и был ей неплохим товарищем. Но, после пыток Волан-де-Морта, не получившего желаемое, Нотт вряд ли будет оставаться ее другом, скорее всего, присоединиться к ее врагам, и Мэри не сможет его в чем-то обвинить – она сама еще помнила ту пожирающую волю боль, что владела ее телом совсем недавно.
Но желание жалеть себя и дальше прошло быстрее, чем успело появиться. Успокоившись, Мэри вспомнила о разрешении Волан-де-Морта покинуть особняк, и немедленно им воспользовалась, отправившись в Косой переулок. Она, разумеется, не собиралась бегать меж магазинов и у каждого встречного, подсовывая ему под нос древний пергамент, выяснять, не видел ли он случайно слов, «похожих на вот эти вот». Просто хотела посетить все книжные магазины, и спросить у тамошних продавцов, нет ли у них книги, что могла бы помочь расшифровать древние письмена.
Но эта цель, являясь главной, не была единственной – попутно Мэри хотела зайти в банк «Гринготтс», в котором все волшебники держали свои сбережения, а затем — пополнить запас необходимых ингредиентов для противоядия. И только закончив эти, второстепенные дела, она направилась к магазинчику «Флориш и Блоттс», где были множества книг на разнообразные темы. Генри, продавец, которого она знала уже больше десятка лет, приветливо улыбнулся ей, спросив, чем он может помочь на этот раз. Мэри высказала цель своего прихода, отчаянно надеясь, что нужная ей книга вот-вот окажется у нее в руках, но ей пришлось жестоко разочароваться – Генри сообщил, что никогда не встречал подобную книгу, и, к его сожалению, ничем не может ей помочь. Огорченная неудачей в поисках, Мэри, ничего не видя перед собой, словно во сне шла по людному переулку, и очнулась, только когда ее чуть не сбил с ног спешащий куда-то волшебник мощного телосложения.
— Извините!— донеслось до нее – волшебник тут же умчался, а Мэри, повернувшись, собралась было отойти в сторону и трансгрессировать, когда ее окликнул чей-то мужской голос:
— Мэри!
Она в недоумении обернулась, но тут же, увидев того, кто обратился к ней, радостно воскликнула:
— Альфред, здравствуй!
К ней уже спешил худощавый волшебник, чьи соломенного цвета волосы, казалось, искрятся на солнце – ну кто мог подумать, что она встретит здесь своего бывшего сотрудника? Мужчина, тем временем, пожал протянутую руку Мэри, и, вместе с ней присел за столик летнего кафе, находящегося по-близости.
— Ну, как дела, Мэри?— поинтересовался волшебник, едва они заказали себе по прохладному коктейлю – дневная жара начинала набирать обороты.— Столько было слухов, когда ты ни с того ни с сего уволилась… Что же это за болезнь, что заставила тебя бросить работу?
