Снейп строил планы на это лето и собирался обсудить их в первый день отпуска сразу после того, как студенты наконец-то отправятся на каникулы, но все пошло кувырком. Виктора дома он застал каким-то непривычно напряженным. Тот будто неохотно ответил на приветственный поцелуй, улыбался, словно через силу, выглядел дерганным и смущенным. За ужином, который оказался прощальным, все встало на свои места. Родители подыскали Виктору невесту, и он собирался к концу лета заключить с ней магический брак, намереваясь выполнить свой долг перед родом, подарив тому законного наследника. А это заставляло его исключить в ближайшие месяцы тесное общение с любым другим магом, чтобы брачный обряд прошел без накладок. Заверения, что он очень ценит проведенное ими вместе время и неуверенные обещания вернуться к Северусу после того, как наследник будет благополучно зачат, выглядели форменным издевательством. Быть вещью, спрятанной в шкаф до лучших времен, пока по ней не соскучатся, гордый Снейп категорически не желал. Виктор ушел из его жизни в тот же день, напутствуемый едкими эпитетами и лишь чудом избежав какого-нибудь неприятного проклятия.
Однако выгнать Крама из своего дома оказалось гораздо проще, чем вырвать из сердца память о нем. Две недели Северус беспробудно пил, затем еще неделю работал в лаборатории, отвлекаясь только на несколько часов в день для сна. Не почувствовав облегчения, он срочно продал коттедж, напоминавший ему о Викторе, не обращая внимания на серьезную потерю в цене, и вернулся в старый родительский дом. Попытка уволиться с работы не увенчалась успехом – Дамблдор наотрез отказался подписывать его заявление, напомнив, что спешить в столь важном вопросе не стоит.
Зализывать раны было больно, сердце то и дело тоскливо сжималось от сотен воспоминаний, круживших в сознании как заезженная пластинка. Северус никогда и помыслить не мог, что способен так расклеиться – два года счастливого существования сделали его не готовым снова встретиться с одиночеством, преследовавшим всю жизнь до того дня, как Виктор, несколько неловко улыбаясь, попросил: «Подари мне ночь хорошего секса».
И вот, кое-как к концу лета собрав себя, словно разбитого обстоятельствами и глубоким разочарованием на тысячу острых осколков, мысленно благодаря Альбуса за то, что тот не удовлетворил его просьбу об увольнении, Северус вернулся в Хогвартс к учебному году. Новость о новой грандиозной задумке Дамблдора по созданию театра оказалась тем еще сюрпризом, не говоря уже о сногсшибательной идее сделать его, Северуса, режиссером будущей постановки. Но Снейп, казалось, насквозь видел своего работодателя и наставника – Альбус, вероятнее всего, решил таким незамысловатым способом помочь ему отвлечься от назойливых мыслей о прошлом, заставляя выкладываться без остатка в настоящем. Обдумав ситуацию, Северус сдался, признавая, что необходимость сосредоточиться на ответственной задаче и впрямь может облегчить ему жизнь. Тревожные сны это вряд ли прогонит, но хотя бы днем его голова до отказа будет занята пусть и немного странными, но тем не менее весьма полезными размышлениями. Насколько бы безумным ни казался план Дамблдора по созданию студенческого театра, но свою миссию по привлечению дополнительных гостей из числа состоятельных меценатов он и в самом деле способен был выполнить.
Северус вздохнул, поняв, что его мысли снова скакали по территориям, которые он старался обходить стороной. Все темы, связанные с именем Виктора Крама, он решил сделать для себя запрещенными до тех пор, пока не научится думать о нем, как о постороннем человеке, не испытывая при этом никаких сожалений об их расставании. Собрав силу воли в кулак, Северус вернулся воспоминаниями к прослушиванию, устроенному сегодня утром и принесшему ему, несмотря ни на что, несколько открытий. Оказалось, студенты умеют не только искусно портить ингредиенты и зелья, играть на нервах педагогов, безобразничать в коридорах Хогвартса и поднимать шум в Большом зале, но и иногда весьма прилично читать поэзию, увлеченно изображать из себя того, кем они не являются, а еще – не пасовать перед трудностями. Собственную роль «дрессировщика» будущих актеров-любителей он считал существенным препятствием морального плана для большинства студентов школы – Северус не зря годами создавал свой образ жесткого и нетерпимого к человеческим слабостям педагога.
