Медведь хотел спросить, где ждёт, с чужими мужиками в постели? Но промолчал. Вместо этого он сказал:
— Твоё дело, ты и решай.
И чего Кощей эти просьбы всерьёз воспринимает? Вроде взрослый, вроде умный. А пацан пацаном. Навешают ему бабы лапши на уши, он и ведётся.
В любом случае, что бы Кощей не решил, Сила отправится вместе с ним. Только и правда, пока они до бога упавшего дойдут, другой упадёт. А медвежонок семью заведёт и приедет Медведь знакомиться с женой его и с ребёнком. Кстати, может он с невестой убежал, ну с той, которая любима им, а не с той, кого сосватали? Есть у них в Османии такое, женить тех, кто друг друга не видел. Создавать политические браки. Не правильно это. Жениться и выходить замуж надо по любви. Тогда и семья крепкая будет. Хотя, вот вроде у Силы всё было по любви. Крепко он Надиру любил, и она признавалась ему в любви открыто, без лжи. Неправду зверь бы почуял. А вот, погляди, встретила другого и ушла. И медвежонка забрала. Как тут сердцу верить? Любовь к Надире остыла, и до сих пор Медведь не знает, что за обман эта любовь, как она может заканчиваться, когда рядом любимая и как она может заканчиваться, когда любимая уезжает с другим?
— Это называется, отпустить, брат Медведь.
— Не читай мои мысли! — вспылил Сила и щёлкнул вожжами. Затем, правда, попридержал резвых скакунов, участок дороги был сложный, витиеватый, то вправо спираль шла, то влево. Кощей лишь вздохнул и больше разговор продолжать не стал. Он был бессмысленным.
— Не люблю, когда ты из-за женщин раскисаешь, — через некоторое время тихо добавил Могильщик.
— Я и не раскисаю, — отозвался так же тихо Скоморох, нахохлившись в своём тулупе. Полинка и правда привела его в божеский вид, можно даже сказать, как новый.
— Раскисаешь, — буркнул Медведь.
Некоторое время Кощей молчал, потом сказал:
— Завтра всё будет по-старому.
— Вот и славно, — ещё тише отозвался Сила.
Через некоторое время появилось то, чего опасался Сила и почему вылез из-под полога Кощей. Апанас к тому моменту уже спал в обнимку с щенятами, Ворона, сонно хлопая ресницами, сидела рядом, держала в руках хроникус, который в определённый момент зашипел, затрещал, и девочка выключила его, но продолжала крепко сжимать разрисованный рунами прямоугольник тонкими пальцами.
— Во. Явились, — сонно буркнул Скоморох, посмотрев в сторону. В той стороне был обрыв, ещё один. Дорога так и будет виться дальше, скользя вдоль него гибкой змеёй, а потом постепенно, сползая вниз, окажется на плоскогорье и дальше потечёт по привычной кривизне, огибая невысокие холмы и сопочки. Чтобы через километров пятьдесят вновь медленно подняться наверх, в привычном уже изгибе.
В темноте, но чётко отражаясь тенями в бледном свете Леи, высился лес, намного выше того, что был привычен глазу всё это время. В светлое время суток он был серым и унылым, и не важно какое стояло время года. На высоких, толстостволых деревьях, переплетающихся кронами высоко в небе, никогда не росло ни единого листика и не цвёл ни один цветок. Деревья круглый год стояли лысыми, однако та сеть, в которую сплетались ветки, больше похожие на корни, создавала необычный купол, который был в своём роде уникален и удивителен. Именно в той кроне и обитала группа мелких демонов прозванных холерой.
История гласит, что когда появились первые демоны, люди стали искать и придумывать для них замысловатые названия. Были попытки обозвать их привычными марами или же иудами, люциферами или же злыми духами. В Бабьей Избе до сих пор хранятся записи о том, какие прозвища использовали древние люди, чтобы дать наименование нечисти. Демонов называли сложно выговариваемыми формулировками и определениями, давали им названия на латинском. Однако сколько бы учёные того времени не извращались, такого рода прозвания не приживались… Сильнейшей нечистью считались большие демоны — это Грех, Эбола, Чума, Чёрная Оспа и так далее. Слабейшими демонами, сбивавшиеся в стаи, отчего эти стаи считались не менее опасными, чем большие твари — хворью. Группа демонов, обитавшая вот в таких серо-мрачных лесах, мимо которого они сейчас проезжали — прозывалась холерой. А в северной части Светлорусии были кикиморы и лешие. Имело ли название прямое отношение к сущности демона или нет, теперь никто вопросами не задавался. Как прижилось, так и жило дальше. Современный человек менять ничего не пытался. Сейчас было так: демон есть демон, и не важно как его назовёшь, он пожирает людей и единственное спасение — это его смерть.
