Ворона и Апанас проснулись тоже. Попили «колючей» водицы. Сначала не понимали в чём вкус и суть, пузырьки щекотали ноздри, продирали горло, на глаза выступали слёзы, стоило сделать сразу несколько глотков. Морщились, кривились, плевались, но пили, а потом вроде как распробовали и начали играться, смеяться друг над другом. Напившись нарзану и набрав пару фляг, тронулись в путь дальше.
Проезжая под самыми стенами Столицы, Сила думал, как сильно они отклонились от изначального маршрута только лишь потому, что Беляночка повернула их в сторону Дальустья. А ведь могли благополучно миновать всю Столицу и выехать через северные ворота.
Невесёлые мысли оборвала Ворона. Вздрогнула, встала, вцепилась Силе в плечо, начала озираться. Вытянул шею Апанас. И тоже вскочил на ноги. Могильщик сначала подумал, опять что-то интересное увидели, но затем понял, что Ворона волнуется, а Апанас повторяет за ней, пытаясь понять, что её так встревожило. Затем обернулась в птицу и рванула куда-то в сторону. Апанас следом за ней. Когда кони отвернули прочь от Большой Столицы и проехали чуть вглубь небольшого леска, чтобы далее вынырнуть на просторный большак прочертивший линию между огромными заснеженными полями, Ворона вернулась на место, обернулась в человека и, указывая в сторону, громко закричала:
— Дом! Большой дом! Ворона там упала! Ворона дом! Большой дом! Дом! Ворона там упала и дом… упала!.. Папа! Дочка!
Медведь и Кощей разом повернули в ту сторону головы и увидели вдалеке очертания большого корабля. Металлическая громадина из прошлого стояла вросшая в землю носом. Казалось что вот-вот и он упадёт. Все знали: корабль стоял тут с начала Конца Света. И к нему запрещено было подходить. Даже Лучезар не лазил туда, хотя, насколько знал Могильщик, собирался. Впрочем, может и хаживал, просто никому не говорил.
Однако опасность была не в том, что кораблю было больше тысячи лет, и он там стоял вечность, опасность была в Яме, что зияла чёрным провалом недалеко от корабля. Внутри Ямы иногда скапливалась вода, заполняя её тёмной вонючей жижей. Веяло от Ямы смрадом и тревогой. А ещё очевидцы утверждали, что из Ямы выходят демоны. Лично Силе ни разу не доводилось рядом с этой Ямой бывать. Игорь Воеватель несколько раз пытался добраться до неё, чтобы уничтожить, но всякий раз что-то его отвлекало. Какое-нибудь более важное дело.
— Дом, — повторила громко и радуясь Ворона, тыкая пальцем в видневшийся вдалеке корабль. — Большой дом!..
— Сколько раз пыталась я это «настоящее произведение искусства» выучить, ничего у меня не получается. Почему? Папа говорит, потому что у меня другой склад ума. Современная поэзия и древняя литература — они ведь отличаются.
— Отличаются, — подтвердил Лучезар, застёгивая рубашку. Однако объяснять чем отличаются не стал. Не было настроения от слова совсем. Да и думать о том, какой у Елены склад ума, тем более, потому что вроде как ума в той голове отродясь не было.
Разговаривать с Еленой Прекрасной, младшей дочерью Николая Серебряного, после того, как она на нём попрыгала, то бишь совершила акт соития, совсем не хотелось. Глупая девка. И худая. Такие сколько не ешь, что ни делай, всё равно останутся худыми. Однако на мордашку миленькая и чёрные, вьющиеся мелкими кольцами волосы, спадающие до ягодиц придавали её лицу кукольное выражение. Она была не во вкусе Лучезара. Впрочем, он уже несколько раз задавался вопросом: а какая в его вкусе? И до сих пор ответа так и не находил.
