Смотреть на Бешеного некогда было. Чёрный на Антония налетел тут же, он выбрал себе противника. Врага. Несколько секунд они обменивались ударами, а потом Чёрному удалось полоснуть Антония по руке и сразу же по груди. Но довершить удары не случилось, Мусульиос блокировал следующий клинком. Как за спиной противника оказался Бешеный, Антоний пропустил. Однако же, вот он был там, а теперь уже здесь! Бешеный делал совершенно не логические движения, удары, прыжки, навязывая свой бой.
Бешеный рванул с убийцы маску и невероятным движением запрыгнул на толстую, но не слишком прочную ветку другого дерева. Убийца схватился за лицо. Антоний замешкался, но затем рубанул. Однако к тому моменту тот быстро отступил, юркнул за дерево. Бешеный начал его преследовать, но тут же возник второй. Некоторое время они обменивались ударами, и Антоний заметил, как тяжело второму — Бешеный был совершенно не читаемый.
Вновь отвлёкшись от битвы, пропустил кинжал первого. Он метнул его из-за дерева. Но каким-то образом на пути лезвия возник Бешеный. Кинжал вошёл ему в плечо. Он дёрнулся назад по инерции, но на ногах удержался. Тогда Антоний кинулся вперёд и взмахнул несколько раз мечом. Оказавшись без маски, убийца попытался спрятать лицо, то рукой, то нагибал голову вперёд, оттого движения сбивались. Сделав обманный выпад, Антоний зашёл противнику за спину и приготовился уже нанести колющий удар прямо в сердце, когда второй убийца метнул в него тонкий луч яркого света. Магия прошла сквозь тело, добавив ещё одну рану к тем, что не до конца затянулись и беспокоили его во время сражения.
Чёрный отступил на несколько шагов к своему товарищу.
— Я убил твою бабку! — вдруг крикнул первый, уже не пряча лицо, но будучи очень злым. Теперь Антоний видел, как на лице проступала рыжая щетина, лицо было в веснушках. Голова пусть и лысая, но на висках зачем-то были сохранены бакенбарды. Тоже рыжие. Тонкие волоски в нескольких местах были перетянуты нитками. — Отрезал старухе голову и отдал псам на съедение…
Бабушка Мила!
Волна жара поднялась от кончиков пальцев на ногах до макушки. Так вот о чём говорила бабушка Мила. Не о том, что ей осталось совсем немного, а о том, что придёт гнилой ублюдок и убьёт её? И Антоний оставил бабушку Милу одну… Надо было забрать её с собой! Не слушать глупые речи старушки, а забрать! Как? Придумал бы. А теперь… теперь бабушка Мила в темноте и больше никогда не улыбнётся этому солнцу!
Хладнокровность, которой его учил дядя Ибрагим схлынула в одно мгновение, Антоний почувствовал себя голым. Тихо зарычал. «Медвежью каменную морду ничем было не пронять, и с яростью, что следовала затем было невозможно сражаться», — почему-то всплыли в голове слова дяди Ибрагима. Он часто сравнивал Арслана с отцом, будто каждый раз напоминая ему о том, что он рус. Словно боясь, что чужак когда-нибудь забудет о своих корнях. Но Антоний не забывал. Кровь говорила за него. И сейчас внутри просыпался Зверь, который выходил слишком редко. Мусульиос не мог и с ним договориться.
— Уже давно знали, что эта старая руска, псина, шпионка, — шипел убийца, рисуя знаки. Рисовал знаки и его напарник и вокруг них загорался светом щит, сотканный из тонких бледных нитей, эта защита напоминала кокон. — Она бродила по городу, видела всё и слышала всё, а потом передавала в Великий Терем. И ты, завербованный ею агент, сын гнилого, — тут убийцу перекосило совсем, — Медведя… — он выплюнул слово, будто оно было мерзким червяком, что он взял в рот по случайности, — русик… Ты должен кормить червей так же, как та старая шлюха!
Магическая сфера облепила убийц, ложась на их тела защитной густой паутиной, но затем вытянулась во все стороны тонкими длинными иглами. Вместе с магической атакой, Антоний зарычал так громко, что где-то там встрепенулись птицы. Стал обращаться в медведя. Магические пики полоснули его по телу. Но ни одна не пробила. Однако обернуться Антоний не успел.
— Сломайся, — вдруг чётко произнёс стоявший рядом с ним Бешеный и сразу же зашептал.
То, что случилось далее заставило Антония широко открыть глаза. Он наблюдал несколько раз работу ведьмачеев, лишь немногие состояли в лучших отрядах, приближённых к верхушке епархии, но в основном церковь устраивала гонение на них. Больше всего она «любила» ведьм. Оттого ведьмачеев было в Византии мало. Многие прятали силы, а кто-то и не пытался их развивать. И то, что бабушка Мила говорила о новом его товарище, как о ведьмаке, слегка нервировало Антония. Глядя на то, как убийцы гнутся и ломаются, он понимал почему. Картина была страшная. Трещали кости, острые концы пробивали плоть, чтобы вылезти наружу. Из жутких ран бежала кровь, вздувались вены и лопались, орошая и землю, и кустарники, и стволы деревьев, и даже сапоги и штаны Антония багровыми каплями. Убийцы кричали от боли, но не умирали. Они смотрели живыми глазами на них, лёжа на земле.
Антоний ни разу не наблюдал подобного! Те ведьмачеи были ничто по сравнению с Бешеным.
