Джеймс не первый день пил. Жена сбежала, забрала детей, Дамблдор не появлялся, и он чувствовал себя совершенно одиноким и никому не нужным. Сначала он себя жалел, какой он был дурак, что вообще ввязался в этот Орден Феникса, что гнусный директор практически принудил к этому его с Блэком, когда рассказал, чего бы им стоили все их «шалости» в Хогвартсе, особенно тот случай со Снейпом и Ремусом. Потом от жалости он перешёл к злости на всех — на родителей, которые его не удержали, да еще и умерли, оставив его одного; на старшего сына, из-за которого он потерял права наследника; на Лили, которая сбежала и увезла его детей и даже домовушку украла. Особенно он злился на Дамблдора, который вёл непонятную игру, в результате которой и сидел теперь Джеймс один-одинёшенек на этом проклятом острове, а вся Англия считала его мёртвым героем. И когда на пороге виллы появился Альбус, Джеймс от всей души запустил в него бутылкой из-под магловского виски, которое он пил, покупая в соседнем магазине. И поскольку он был одним из лучших охотников[63] в квидичной команде Гриффиндора за всю её историю, по цели Джеймс не промахнулся, даже кидая изрядно нетвердой рукой. Дамблдор же, не ожидая нападения, не успел ни отбить, ни отскочить, ни закрыться и схлопотал удар прямо промеж глаз, картинно взмахнул руками и упал назад, спиною открыв еще не успевшую захлопнуться за ним дверь и хорошенько приложившись затылком о каменную площадку крыльца. «Это судьба, — подумал Альбус, — не разбил голову о крыльцо Блэков, так грохнулся на крыльце Поттеров». Джеймс, немного придя в себя, осознал, что Альбус если пришел, то по делу, и пошел его поднимать.
— У тебя с головой все нормально? — зло спросил Дамблдор, вставая и опираясь на подавшего ему руку Джеймса.
— Ты, Альбус, извини, ты же не предупреждал, что придешь, — нагло врал Джеймс, — я подумал, либо воры, либо враги.
Дамблдора он посадил в кресло и велел откинуть голову, положив ему лёд в полотенце на лицо, где неумолимо начали наливаться синяки как непосредственно на переносице, так и под обоими глазами. «С шишкой на затылке пусть сам разбирается, — мстительно подумал Джеймс, — это он уже сам виноват, что упал».
— Я к тебе пришел сказать, что придумал, как найти твоих детей, только мне нужно немного твоей крови для поискового ритуала, а ты мне голову разбил, — продолжал злиться Альбус, — мне некогда тут с тобой рассиживаться, вот тебе фиал, набери в него свою кровь.
Джеймс взял фиал и сказал:
— Я дам, но сначала клятва.
— Я, Альбус Дамблдор, клянусь, что не использую кровь, отданную мне Джеймсом Флимонтом Бесфамильным, ему во вред.
— Кстати, а что насчет использования фамилии?
— Увы, лорд Поттер отказал без всяких объяснений.
— И что теперь? Я так и останусь бесфамильным? Знаешь Альбус, я не дам тебе кровь. Приноси всё для ритуала сюда, проведем поиск и потом вместе пойдем забирать детей. У меня нет к тебе доверия, — сказал Джеймс.
— Хорошо, — спокойно согласился Дамблдор и, незаметно достав из рукава палочку, так же спокойно сказал: — Петрификус Тоталус. Что, Джеймс, решил, что ты тоже что-то решаешь? Должен тебя разочаровать. Не решал никогда и уже никогда не будешь. Сейчас я возьму у тебя кровь и помещу тебя под чары стазиса, как замороженную курицу, чтобы ты не испортился, пока я не решу, что с тобой делать.
Альбус вскрыл вену на руке у Джеймса и набрал десять унций его крови вместо двух, как планировал. Залечил ему рану, отлевитировал тело на второй этаж в спальню и наложил на него Somnus mortus, который держится не менее десяти дней, а поверх Мёртвого сна еще медицинские чары стазиса. Джеймс закончил своё участие в его игре, осталось только поручить кому-нибудь убрать сыгравшую пешку.
Вернувшись в свой коттедж, Альбус произвел над собой манипуляцию, которая помогала ему практически до неузнаваемости менять внешность, не пользуясь ничем, кроме собственных волос, которые он заготовил лет двадцать назад и хранил в тайнике. Дамблдор взял порцию Оборотного средства из запасов, сваренных еще Снейпом, и бросил в нее свой волос. После чего побрился, отрезал волосы чуть ниже плеч, заклинанием Revert colorum вернул их изначальный рыжий цвет, собрал в низкий хвост — и вот перед зеркалом стоит мужчина лет сорока с жестким взглядом льдистых голубых глаз и ярко-рыжими волосами. Никто и никогда не узнал бы в нем таком директора Хогвартса. Надев темный костюм и черный плащ с глубоким капюшоном, он отправился на Ноктюрн-аллею[64].
Первым адресом, по которому направился Дамблдор, был дом 13b Knockturn Alley, где находится «Borgin and Burkes»[65]. Сгорбленный мистер Боргин встретил нового посетителя с присущим ему обманчиво подобострастным видом:
— Добрый день! Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Желаете что-то приобрести?
— Добрый, сегодня я хотел бы продать. Посмотрите и назовите примерную цену.
