— Приближалась полночь. Я сидел у себя в кабинете и читал донесение разведки о массовом убийстве британских военнопленных, учинённом 14-й ротой дивизии СС «Мёртвая голова» под командованием гауптштурмфюрера СС Фрица Кнёхляйна. Это случилось три дня назад, 27 мая 1940 года во время Французской кампании вермахта, когда наши британские экспедиционные силы пытались прорваться к Па-де-Кале. Солдаты 2-го батальона Королевского Норфолкского полка оказались отрезаны от остальных частей и заняли здание фермы в Ле-Парадиз, отражая наступление солдат Ваффен-СС. Когда у солдат закончились боеприпасы, они вынуждены были сдаться в плен немцам, но те повели их через дорогу, поставили к стене сарая и хладнокровно расстреляли из пулемётов девяносто семь британских солдат. Строчки отчета мелькали перед глазами, я думал о реакции общества, когда этот факт будет обнародован. После аннексии нацистской Германией Австрии и вторжения в Чехословакию, дав гарантии безопасности Польше, Великобритания и Франция были вынуждены 3 сентября 1939 года объявить войну Германии. Британские экспедиционные силы были отправлены во Францию в сентябре 1939 года и заняли позиции вдоль франко-бельгийской границы и до мая 1940 года боевые действия не вели. Но 10 мая 1940 года началось полномасштабное наступление немецких войск, в результате чего британские экспедиционные силы были отрезаны вместе с частями французских, бельгийских и других союзных войск в северо-восточной части Франции и Бельгии и впоследствии эвакуированы домой. Война с нацистской Германией сильно влияла на людей: они выглядели непривычно подавленными. Даже погода стояла безрадостная. Промозглый туман в начале лета…
Сэр Уинстон сделал большой глоток чая, который незаметно сервировали слуги, помолчал минуту и продолжил:
— Закончив чтение документа, я потянулся, закинув руки за голову. Хотел было посмотреть в окно, но высокие подъемные окна напротив камина были плотно закрыты из-за не вовремя наступившего похолодания. Я поднялся и подошел к окну, откинув штору, стал смотреть на туман, липнущий к стеклам. И тут я услышал, как кто-то негромко кашлянул у меня за спиной, и звук это был уже мне знаком. Очень медленно я повернулся лицом к пустой комнате.
— Премьер-министру маглов. Срочно необходимо встретиться, — сказал похожий на лягушку человечек в длинном серебристом парике, что был изображен на маленькой грязной картине маслом, висевшей в дальнем углу комнаты. — Будьте добры ответить немедленно. С уважением, Леонард Спенсер-Мун[108].
Человечек на картине вопросительно посмотрел на меня. Поскольку я никогда не видел говорящих портретов, мне стало очень любопытно встретиться с тем, кто таким удивительным способом требовал встречи со мной.
— Хорошо, — ответил я. — Да, я согласен встретиться с Леонардом Спенсер-Муном.
После чего я поспешно вернулся к столу, на ходу поправляя галстук, и едва успел снова сесть в кресло и придать своему лицу по возможности непринужденное выражение, как в пустом мраморном камине вспыхнуло зеленое пламя. Стараясь ничем не выдавать удивления и тревоги, я наблюдал, как в пламени возник довольно высокий господин средних лет. Секунда, другая — и вот уже он ступил на прекрасный антикварный ковер, стряхивая пепел с рукавов своего длинного плаща.
— Премьер-министр, — сказал гость, подходя ко мне с протянутой рукой. — Рад знакомству. Я министр Магии Магической Британии Леонард Спенсер-Мун.
— Это шутка такая? — спросил я.
— Абсолютно нет, — сказал незнакомец, представившийся министром Магии, и рассказал мне о том, что на свете до сих пор тайно живут волшебники и волшебницы, составляя единое волшебное сообщество, а Министерство Магии этим сообществом управляет и строго следит, чтобы немагическое население ни в коем случае не прознало о его существовании.
— Должен сказать, вы восприняли встречу со мной значительно лучше, чем ваш предшественник, — добавил Спенсер-Мун. — Он попытался выбросить меня из окна, приняв за агента оппозиции.
Министр Магии выглядел откровенно неважно, было видно, что он уже достаточно долгое время не высыпается и поглощен какими-то проблемами.
— Вижу, у вас тоже была трудная неделя? — спросил я.
— Думаю, так же, как и у вас, — ответил Спенсер-Мун, устало потирая глаза. — У меня была точно такая же неделя, как и у вас, премьер-министр. Резня в Ле-Парадиз? — сказал он, указывая на отчет на моем столе.
— Ваших это людей тоже коснулось? — удивился я.
— Разумеется, — ответил он и рассказал мне о Геллерте Гриндевальде и его деятельности.
