— Фу, директор! Мы люди, а не маглы. И мы очень хорошо знакомы с Миром Магии и кое-что придумали специально для волшебников. Например, вот эту комнату, в которой не работает магия, — интересно, правда?
— Отпустите меня сейчас же! Вы не знаете, на кого подняли руку! — разгневался Альбус.
— Как раз очень хорошо знаем, — ответил уже другой голос. — Поэтому, чтобы нам было легче общаться, мы сделаем вас разговорчивым и правдивым, как если бы вы приняли ваш Веритасерум.
После этого откуда-то из потолка прямо над стулом подул воздух, имеющий какой-то специфический запах. Альбус попробовал какое-то время не дышать, но это не принесло успеха, так как этим газом стала заполняться вся комната.
— Мы отойдем на полчасика, — сказал первый голос. — Нужно, чтобы вы хорошенько надышались и ждали нас с нетерпением, чтобы ответить на все наши вопросы. Не дышать не поможет. Куб герметичен и для нас прозрачен. Газ будет подаваться до тех пор, пока мы не посчитаем достаточным. А пока расслабьтесь и отдыхайте — нам предстоит долгий разговор.
Примечание к части
¹ 4х4 метра
Примечание к части
24 августа 1985
В главе частично использован текст оригинального романа Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Глава 1 «Другой министр»
Лорд Эндрю Роберт Бакстон Кавендиш, одиннадцатый герцог Девонширский, родился второго января 1920 года в Лондоне. Отцом его был Эдвард Кавендиш, десятый герцог Девонширский, а мать, в девичестве Мэри Элис Гаскойн-Сесил, была дочерью четвертого маркиза Солсбери. Как и большинство детей аристократов, Эндрю Кавендиш закончил сначала Итон, а затем Тринити-колледж Кембриджского университета. Во время Второй мировой войны он служил в британской армии. И, начав службу в чине второго лейтенанта Колдстримской гвардии, окончил её в звании майора с военным крестом «в знак признания доблестных и отличившихся заслуг» на груди. После войны занимался политикой. Высшая должность, которую смог занять за время карьеры Эндрю Кавендиш, — пост министра в правительстве шестьдесят пятого премьер-министра Великобритании Гарольда Макмиллана, его дяди по браку, и пост парламентского заместителя министра. Ну, и, кроме всего прочего, Эндрю Кавендиш в качестве «Duke of Devonshire» был наследственным пэром Англии. Sunday Times ежегодно относила герцога к первой сотне самых богатых людей Великобритании. Кроме Чатсуорта[103], Эндрю Кавендиш также владел замком Лисмор в Ирландии, аббатством Болтон в Северном Йоркшире, известным книжным магазином «Хейвуд-Хилл», джентльменским клубом «Праттс» и был одним из основателей и главным покровителем Фонда «Следующий век». В джентльменском клубе «Праттс» раз в две недели проходили встречи некоего тайного общества, прикрытием деятельности которого и служил Фонд «Следующий век». Причиной появления этой организации были события января 1952 года.
***
Одиннадцатого января только недавно принявшего титул герцога вызвал к себе в Бленхеймский дворец сэр Уи́нстон Леонард Спенсер Че́рчилль[104], который в октябре 1951 года снова стал премьер-министром. Ему было на тот момент семьдесят шесть лет, и состояние его здоровья внушало серьёзные опасения. Семья Кавендиш, как и многие английские аристократы, были масонами. Отец Эндрю, Эдвард Кавендиш (10th Duke of Devonshire), за три года до своей смерти даже стал Великим Магистром[105] ОВЛА[106].
Уинстон Черчилль был принят в состав ложи Стадхолм № 1591 в Лондоне, входящей в состав ОВЛА с 1901 года, дошел до звания мастера ложи, но в октябре 1912 года официально оставил её в связи с назначением первым лордом Адмиралтейства, хотя и не перестал формально быть масоном. Эндрю Кавендиш входил в ту же ложу, что и Черчилль, а также безмерно уважал его как политика и был очень впечатлён его знаменитой фултонской речью,[107] после которой посмотрел на безопасность Британии совершенно по-другому.
Сэр Уинстон ожидал его в кабинете за столом, на котором лежала довольно пухлая папка.
— Здравствуйте, дорогой Эдвард, я рад, что вы откликнулись на мое предложение. Присаживайтесь поближе к столу — разговор у нас будет о вещах настолько невероятных, что мне остается надеяться, что вы не посчитаете меня сошедшим с ума или впавшим в маразм, — сказал Черчилль. — Я даже не знаю, это везение или проклятье, что именно мне досталась эта информация, которую я хочу передать вам, так как вижу в вас истинный британский патриотизм и сильный характер. Мое здоровье с каждым днем ухудшается, и пока я еще могу достаточно свободно говорить, я решил, наконец, переложить бремя знаний, возложенных на мои плечи 30 мая 1940 года, через двадцать дней после того, как Георг VI официально назначил меня премьер-министром…
