Прочитав это послание, Альбус разозлился. Эффект от покушения на Селвина вышел совершенно обратный ожидаемому. Селвин стал жертвой злых маглов, мешающих ему творить добро в его сияющих доспехах рыцаря, заботящегося о благополучии детей, а Нотт — героем, спасшим его от ужасной смерти. Поднявшись в свой кабинет, он написал ответ на полученное письмо, где эти мысли и изложил, и потребовал без согласования с ним впредь больше никаких акций не проводить. И в Хогвартс более ему не писать. Запечатав письмо, он отправил его школьной общественной совой, как и было договорено, в почтовое отделение Диагон-аллеи для абонента ячейки 444.
По прибытии студенты, как обычно, высыпали на платформу, где их ждал сюрприз. Если первокурсников привычно отправили грузиться в лодки, чтобы плыть по Черному озеру в Замок, то там, где всегда стояли только безлошадные кареты, кроме них теперь сверкал и переливался новой краской двухэтажный желтый автобус с красной надписью над стеклом водителя «Школа Хогвартс» и гербами факультетов на его боках.
Дети неуверенно замерли, не зная, куда им идти. В это время рядом с автобусом возник лорд Нотт, который сказал:
— Здравствуйте, уважаемые студенты Хогвартса! С этого учебного года у школы появился собственный автобус. Он будет возить вас на экскурсии, доставлять в Хогсмид в осенние и зимние дни, а также факультет, который в прошлом году стал победителем внутришкольного соревнования, получает привилегию пользоваться им при доставке студентов от железнодорожной станции Хогсмид до замка и обратно. В прошлом году кубок школы завоевал факультет Слизерин. Поэтому прошу старост факультета Феликса Эвана Розье и Леонору Делию Забини организовать посадку факультета для доставки в Хогвартс!
Гордые собой слизеринцы проследовали к автобусу, а остальные студенты, с легкой завистью глядя на них, рассаживались в обычные кареты, думая о том, что в этом году надо бы и их факультету поднапрячься в борьбе за первенство.
Примечание к части
1 сентября 1985 года
Первокурсники зашли в зал, где их уже ожидали традиционный табурет и Минерва Макгонагалл с Распределяющей Шляпой в одной руке и обновлённым утром списком первокурсников в другой. Началось распределение.
— Бингли, Мелисса, — вызвала первую первокурсницу Макгонагалл; она помнила эту маглорожденную девочку и удивилась, увидев на ней совсем другую одежду, не ту, что она с ней покупала, и какой-то маленький вышитый герб на воротнике мантии.
— Почему вы одеты не по форме? Что за знак вышит у вас на мантии? — строго спросила она.
— Прошу прощения, но никаких нарушений нет. Это герб рода Боул, чей патронаж в Магическом Мире я приняла, и Боулы стали моими официальными опекунами в Магическом Мире. Потому я имею право носить этот герб на форме, чтобы все знали, кто мои патроны.
— Хорошо, теперь наденьте шляпу.
— Слизерин! — выкрикнула шляпа после минутных раздумий. И Мелисса Бингли отправилась к слизеринскому столу под аплодисменты факультета и тех, кто его поддержал: в основном Рейвенкло и Хаффлпафф.
— Блетчли, Майлз! — вызвала следующего первокурсника Макгонагалл.
— Слизерин! — вынесла быстрый вердикт шляпа.
— Вуд, Лилиан!
— Хаффлпафф!
— Гринграсс, Клемент!
«
«
— Хаффлпафф!
— Гус, Гарольд!
— Рейвенкло!
— Долохова, Ирэн!
«
— Слизерин!
— Долохов, Николас!
«
— Слизерин!
……
— Кемпбелл, Хендри!
— Рейвенкло!
— Коупленд, Одри!
— Рейвенкло!
……
— МакКормак, Кэолэн!
— Хаффлпафф!
— Мэдли, Лаура!
— Хаффлпафф!
……
Когда закончились все фамилии на «М», а ни один из первокурсников не распределился на Гриффиндор, легкая обеспокоенность, посетившая Макгонагалл перед буквой «К», переросла в серьезное волнение. То же ощущалось и за столом факультета. И когда шляпа на голове Остин Мэвис, племянницы Эммелины Вэнс, наконец прокричала «Гриффиндор!», алознаменные так зааплодировали и радостно засвистели, как будто к ним на факультет зачислился Мерлин. Но дальше всё пошло, как и до Мэвис.
— Оуэн, Рональд!
— Слизерин!
— Севертье, Патрик!
— Хаффлпафф!
— Стреттон, Имоджен!
— Рейвенкло!
……
— Флинт, Маркус!
— Слизерин!
— Хиггс, Теренс!
— Слизерин!
— Честертон, Мелвилл!
— Хаффлпафф!
— Уизли, Чарльз!
— Гриффиндор!
Аплодисменты были сильные, но это был полный провал Гриффиндора. Два человека из сорока семи поступающих, и оба — дети из семей сторонников Дамблдора! Десять человек распределилось на Рейвенкло, пятнадцать на Хаффлпафф и — небывалое число — двадцать студентов на Слизерин!
