Ещё перед началом распределения, до того, как все студенты собрались в Большом зале, Альбус Дамблдор получил предписание от Совета попечителей Хогвартса, в котором говорилось, что его речь запланирована после принесения клятвы главами Домов, причем ему запрещалось в речи в любой форме говорить о политике. Регламентом время его выступления ограничивалось пятью минутами. В случае неисполнения предписания совет оставляет за собой право лишить его голоса во время выступления и принять те меры, которые сочтёт нужным.
Альбус был вне себя! Так его за время пребывания на должности директора ещё никто не унижал.
Как только последний первокурсник оказался за столом своего факультета, поднялся скромно сидевший в самом конце преподавательского стола лорд Селвин, который должен был объявить о принесении клятвы главами Домов. Тут же со своего золочёного трона вскочил Дамблдор, взмахнул бузинной палочкой, устанавливая вокруг себя защитный купол, и начал как ни в чем ни бывало свое выступление:
— Я рад видеть новые лица в этом зале и тех, с кем мы уже не в первый раз встречаемся тут первого сентября! Ваши светлые лица вселяют в меня надежду, что вы выберете для себя в жизни путь света … света в жизни…
Тут директор как-то обмяк, потом всхрапнул и мягко опустился на сидение, с которого так бодро поднялся. Подошедший лорд Селвин обратился к Макгонагалл:
— Пусть директор поспит пока, если он не понимает, что такое регламент, а вы представьте меня студентам, чтобы мы перешли к ритуалу принесения клятв и не задерживали уставших детей.
— Студенты, внимание! Перед вами председатель Совета попечителей Хогвартса лорд Селвин! — объявила Минерва.
После чего слизеринцы встали всем факультетом и начали усиленно ему аплодировать, что подхватили все факультеты, так как статья о покушении на него во вчерашнем «Ежедневном пророке» обсуждалась в каждой волшебной семье. Георг поднял руку, чтобы поблагодарить всех и остановить аплодисменты.
— Дорогие студенты! Когда закончится праздничный ужин, вы отправитесь в гостиные ваших факультетов и очень удивитесь тому, что увидите, можете мне поверить. Завтра вас приятно порадуют обновлённые предметные классы, главное — не забыть их новое расположение! В школе вводится новая система питания, новые предметы и факультативы. Полеты получили новые мётлы. А наш новый автобус для экскурсий все вы уже видели. Но обо всем этом позже. Сегодня мы решили возобновить вековую традицию принесения клятв Хогвартсу главами Домов. Для этого нам временно понадобится немного места, сидите и не вскакивайте, потом я всех верну на место.
После этих слов столы факультетов вместе с учениками, повинуясь взмахам рук Георга, отодвинулись немного назад от преподавательского стола и разъехались в стороны, открывая нанесённую на пол пентаграмму, которую раньше просто не было видно. Невербальное беспалочковое колдовство такой силы, которым Селвин легко расчистил пространство, впечатлило всех присутствующих в зале. Он бы и сам впечатлился, да еле стоял на ногах после ранения, а колдовал за него стоящий рядом под мантией-невидимкой Монтермар.
Пентаграмма была точной копией той, что располагалась в главном ритуальном зале. В центр её Дракон призвал подготовленный заранее книжный пюпитр, на который спланировал Устав Хогвартса, недавно возвращённый ритуалом призыва. Обложка его сама открылась, страницы зашелестели, переворачиваясь до нужного места, и там остановились. После чего по пентаграмме побежал голубоватый свет, заставивший всю её светиться, и так же загорелись на её концах альгиз (руна сильной защиты), ансуз (руна магии, знания и слова), уруз (руна жизненной и магической энергии, действия и успеха), кеназ (руна вдохновения) и райдо (руна духовного развития).
— Прошу глав Домов подойти сюда, — сказал Георг. И тут студенты обратили внимание, что все деканы одеты в отделанные витыми шнурами в цветах Домов чёрные мантии, на спинах которых вышиты шелком, золотом и серебром большого размера тотемы факультетов.
— Глава благородного Дома Слизерин Герман Теодор Селвин!
Герман подошел к Уставу и, достал небольшой ритуальный атейм, рассек левую ладонь и капнул несколько капель крови внутрь пентаграммы, себе под ноги. В момент, когда первая капля достигла пола, на нём очертился светящийся круг, внутри которого оказались слизеринский глава и Устав на подставке. Залечив разрез, Герман Селвин положил обе руки на Устав и начал читать текст на раскрытой странице.
