Уверен, что бастард не знал толком моих возможностей, не представлял какими заклятьями напичканы мой меч и мое тело, – Инквизиция умеет хранить секреты. Но игру ублюдок затеял беспроигрышную: либо на лесной опушке обнаружили бы груду вилланских тел, изрубленных моим мечом, либо в обители св. Женевьевы отметили бы сильнейшую вспышку запретной магии, – в любом случае вскоре из окошка кельи сестры-дознавательницы выпорхнул бы почтовый голубь и устремился бы в Святой город. Он и выпорхнул, надо полагать.
С этой частью истории все понятно. А колдунья…
Слишком много вокруг внезапно обнаружившихся адептов запретной магии, казалось мне. Во-первых, скрюченная девица, действовавшая заодно с толпой вилланов. Во-вторых, старуха-вэйри Орайе (даже по мранским меркам старуха), накачанная, по словам Дидье, древней нелюдской магией; да и сам я убедился, что в магии она знает толк, по крайней мере в целебной. В-третьих, неизвестно кто, оборачивавшийся гигантской самкой вэйвера.
Версия с оборотнем из предположения стала полной уверенностью: я недавно прошел по следу громадных когтистых лап до того места, где они сменились человеческими следами. Весила людская ипостась в разы меньше, следы отпечатались неглубоко, к тому же сильно пострадали от постоянных дождей. Но все же размер размытых отпечатков скорее соответствовал женской ноге, чем мужской.
Три колдуньи, три сильнейших адептки запретной магии в одном месте, – явный перебор. Кто бы другой мог поверить в такое совпадение, но не я. Слишком хорошо знал, как работает Инквизиция. И как действуют ее враги (те, кому удается уцелеть), знал тоже.
Никогда и ни за что разыскиваемая Инквизицией колдунья не будет держаться поблизости от сестры по несчастью. Едва почует ее присутствие, тут же унесет ноги куда подальше. В одиночку спастись и затаиться легче. Иначе невзначай можно угодить в облаву, направленную совсем на иную дичь, – и сгореть на костре за чужие грехи.
Черный Дидье предположил, что оборотень и есть Орайе, – и его догадка сокращает число колдуний до двух. Но и две – слишком много.
Отчего бы не пойти дальше и не допустить, что старуха сумела предстать в облике скрюченной человеческой девчонки?
Тогда все сходится идеально. Все неясности пропадают. Можно не ломать голову, откуда у совсем юной девицы умение столь лихо управляться со своей стихийной силой – на деле девушке лет семьсот или восемьсот, было время научиться. Загадкой, где она живет, чем питается, – так, что ни малейшего слуха о том не просочилось, – тоже не стоит себя озадачивать. Квартирует и столуется у Черного Дидье, но в другом облике.
Зачем старуха ввязалась в людские интриги, совершенно ей чуждые? И на этот вопрос есть ответ. В силу возраста Орайе должна хорошо помнить то, что нам представляется далекой седой стариной: времена благоденствия мранов, их обширные густонаселенные анклавы. И наверняка помнит, как все рушилось и гибло, как ее собратья гибли и гибли от стрел и мечей, от боевых заклятий и в пламени костров… Месть, заурядная месть. И старательно меня лечила она из мести – чтобы моя жизнь стала причиной множества смертей.
…Стемнело. Карета подъезжала к Шермезону. Раны на бедре разболелись от тряской дороги. Целебные мази, наложенные замковым лекарем, помогали плохо. Вообще не помогали. На повязке медленно ширилось красное пятно.
Нога, пусть и относительно здоровая, в ближайшие три дня будет мне очень нужна. Да и потом пригодится, – если, конечно, доживу до «потом».
Так что вскоре предстоит общение с Орайе и с ее якобы внучкой Дейрой, та всегда присутствует при лечении…
Наверное, самый верный способ – наплевать на все законы гостеприимства, дождаться конца лечения и неожиданным ударом снести старухе голову с плеч. Никакое заклятие не поможет, попросту не успеет подействовать, – на расстоянии удара клинком все чародеи беззащитны, как младенцы.
Но я так не сделаю.
И не оттого, что при таком исходе не смогу узнать, куда она запрятала фламберг, – если в мои выкладки закралась хоть одна ошибка, вся конструкция может оказаться ложной.
Но если все подтвердится – убью, не задумываясь. Убью без ненависти, вполне понимая мотивы Орайе и даже испытывая чувство благодарности за лечение. Убью в силу обстоятельств, как любит выражаться сьер Гидо.
Мы не впервые сталкивались лицом к лицу (даже если не вспоминать эпизод у логова вэйверов). Но до сих пор одно из этих лиц принадлежало человеку, находившемуся без сознания, либо крайне искаженно воспринимавшему действительность. А сейчас я разглядывал Орайе очень внимательно.
– Глупый человек, – скрипела старуха (имя мое она явно не желала запоминать, а «человек» произнесла по-мрански, –