Эти милые люди тогда ещё не догадывались, что в новом тысячелетии станут называть «грязным ругательством». Теперь, чтобы грязно выругаться, надо уж такое сказать, уж такое… Хотя по любому никого не удивишь, потому что матерный лай давно льётся и из уст депутатов, и даже из-за заборов детских садов.
А когда мы увидели эти хулиганские строки про сводню и «ляжки дорог», то возник какой-то ажиотаж вокруг нецензурных выражений. Тогда эти стихи попались нашей преподавательнице русского языка и литературы Анне Ивановне, и она, как мудрый педагог, знала, что любые болезни роста и затяжного ребячества можно излечить с помощью знания, только знания и ещё раз знания, а не тумаков и криков: «Ваши деды за коммунизм кровь проливали, а вы в кого такие придурки получились?!». Она провела урок, на котором объяснила нам природу возникновения ругани, значение некоторых особо популярных слов и выражений. Рассказала, почему буква «ха» имеет форму косого креста, казнь на котором в древности считалась очень позорной, и почему эта буква в древнерусском алфавите называлась «хер», и что литературное слово «похерить» означает не то, что мы думаем, а всего лишь «перечеркнуть крест-накрест». Завеса таинственности спала, и нам стало скучно и смешно, какие же мы ещё дураки и как мало знаем о родном языке и о самих себе. Перебесились, проще говоря, в предельно сжатые сроки. Анна Ивановна нам сказала, что гениальный поэт имеет право на «шутку мастера», он может себе позволить время от времени похулиганить и написать что-нибудь этакое. И ему это простительно, так как не этими шутками измеряется сила и колорит его таланта. Он и про сводню может сказать в невозмутимом эпическом тоне, и о страданиях Пророка. Он может поведать и о том, кого он щупал-прижимал, и о своей любимой кроткой Родине.
– А если вас так интересует брань в произведениях великих писателей, – сказала Анна Ивановна в заключение урока, – могу порекомендовать вам, к примеру, «Бесов» Достоевского. Там есть парочка перлов.
«Бесов» в тот же день расхватали в библиотеке, вырывали из рук. Некоторые читали тайно, дабы никто не заподозрил в интересе к ненормативной лексике. Через пару дней стали раздаваться возмущённые возгласы:
– Я-то думал, что там что-то этакое пикантное, – высказал негодование Анне Ивановне главный заводила нашего класса Андрюшка Ромашкин, – а там всего-то какое-то «вэ» с точечками!
В середине романа есть момент, как развесёлая компания забавы ради отправилась к блаженному пророку Семёну Яковлевичу, и некая пышная дама, которая считала, что «с развлечениями нечего церемониться, было бы занимательно», всё досаждала ему своими глупыми вопросами ни о чём, так что в конце концов пророк изрек:
«В… тебя, в… тебя!.. – произнёс вдруг, обращаясь к ней, Семён Яковлевич крайне нецензурное словцо. Слова сказаны были свирепо и с ужасающею отчётливостью. Наши дамы взвизгнули и бросились стремглав бегом вон, кавалеры гомерически захохотали».
Мы тоже хохотали. Некоторые на этом моменте читать роман перестали, а большинство всё-таки дочитали до конца, потому как классика очень уж затягивает, знаете ли. Она как суровая река сначала пугает своим мощным течением в сравнении с современным лёгким и необременительным чтивом, но если втянешься в её глубокие воды, выйдешь на середину, возникает непреодолимое желание плыть дальше.
– Андрюшенька, ты читал Достоевского?! – со смехом всплеснула руками наша учительница. – Ах ты, умница моя! Как я рада, что вы хоть так получили стимул к чтению классики. Я могу вам ещё посоветовать, у кого есть такая возможность, найти первую редакцию пушкинского «Путешествия в Арзрум». В полном собрании сочинений она есть.
– И что там? – навострили мы уши.
– Есть кое-что для особо любопытных… Читайте дети, читайте. Классику можно не любить, но не знать её нельзя.
«Путешествие…» перечитали вдоль и поперёк в тот же день – всего-то восемьдесят страничек! Это ж вам не тысяча серий «Санта-Барбары». Потом нашли-таки томик из ПСС и в примечаниях откопали отрывочек, не вошедший в окончательную редакцию произведения, где Пушкин разговаривает с казаками. Казаки, много лет не бывавшие дома за время военной службы и не видавшие своих жён, обменивались известиями, не родила ли у кого из них жена за время отсутствия мужа: «А не б…ла ли без тебя жена? – Помаленьку, слышно, б…ла». Пушкин спрашивает у одного из них: «Что ты сделаешь с выб… ком? – Да что с ним делать? Корми да отвечай за него, как за родного».
– Дети, я вас просто не узнаю! – ликовала наша мудрая Анна Ивановна, когда узнала, что даже убеждённые лентяи и двоечники перечитали пушкинскую прозу.
