— Я в этом облике по той же причине, что и ношу маску: чтобы никто не узнал меня. Из-за клятвы я должен скрывать способности юэшеня от людей. Но порой мне нужно летать, и в теневом облике проще ходить незаметно. Если меня заметят, меня узнал бы только отец, и даже он мог не увидеть полумесяц на моей шее и принять за тень или лигуи. Я прочел свиток и понял, что отец хотел ту же реликвию, которая была мне нужна, чтобы освободить юэшеней. Я забрался на один из его кораблей, чтобы попасть в Дайлан. Я думал, что, когда подберусь близко, смогу обогнать его и забрать жемчужину раньше. Конечно, я не знал до этого, что чары мешали забрать ее из деревни.
— Почему ты не переместился мгновенно?
— Как и невидимости, этой способности мне не хватает.
— Но ты можешь делать.
— Да.
— Зачем тогда тебе корабль?
Тай пожал плечами.
— Я не такой быстрый. И полет утомляет. Зачем ты путешествуешь на лошади или телеге, хотя можешь идти?
Я нахмурилась, пыталась соединить кусочки правды, которые он мне давал, в понятную историю.
— Дающий в маске, Теневой воин, полуюэшень, сын наместника… Сколько людей — это ты?
— Только один. У меня много имен, но… я просто Тай. Я не актер. Я не знаю, как вести себя иначе, — он посмотрел мне в глаза, маня нырнуть в темные глубины. — Ты меня знаешь, Анлей. Я один.
Я кивнула, понимая. Даже когда они звали меня леди Цзянжу и наряжали в шелка, даже когда я носила костюмы и звала себя Воительницей на сцене, я оставалась Анлей.
Я не могла поверить, что почти вышла замуж за убийцу отца. Мысль о мести кипела под кожей пять лет, и так будет, пока я не отомщу за отца, пока не выполню клятву. Теперь я знала, кем была моя мишень, и желание пылало так сильно, что грозило сжечь меня. Особенно с тех пор, как, отдав Кангу Речную жемчужину, я вручила предмет, защищая который, умер мой отец. От осознания тошнило. Канг знал, когда выбирал меня, что я — дочь одного из тех, кого он убил? Конечно, нет. Он даже не знал тогда мое имя.
Я не знала. Как отреагировал бы наместник на правду. А я хотела ее рассказать перед тем, как убью.
Я пошла к двери. Тай поспешил остановить меня.
— Куда ты?
— Мстить за отца, — я шагнула в сторону.
— Нет! — он остановил меня снова.
Я подняла меч.
— С дороги.
Он криво улыбнулся.
— Ты снова хочешь меня убить.
Я раздраженно опустила меч и толкнула его с пути.
— Я не тебя хочу убить.
— Знаю, но я не могу тебя пустить, — он схватил меня за плечо.
— Что…
— Он — все еще мой отец. Если попытаешься убить его, я тебя остановлю, — его темные глаза пылали, и я поняла, что он говорил серьезно, как и я.
— Он — убийца. Ты сам так сказал! — я оттолкнула его руку. — Он должен быть наказан!
— Знаю, нет прощения тому, что он сделал с тобой и твоей семьей, но… я не могу позволить тебе — или кому-то еще — убить человека, даровавшего мне жизнь.
— Почему ты защищаешь его, если ему нет до тебя дела? — мои слова были едкими. — Он пытался стереть тебя из жизни. Он хоть приходил к тебе после смерти твоей матери?
Боль наполнила лицо Тая, и сожаление охватило меня. Я хотела бы вернуть слова в рот, намотав их, как нить на катушку.
— Я едва его видел, — его голос стал мягче. — Но он… мой отец. Моя кровь. Только он остался у меня на Земле. У него были дела важнее, чем нянчить меня. Править провинцией, биться в войне на границе, заниматься армией. Он — наместник. Даже если его рядом не было, он проследил, чтобы обо мне заботились. Я всегда уважал его. И его отсутствие проще воспринять, чем презрение родственников-юэшеней.
Я вспомнила, как вела себя с ним Сыюнь, словно она была принцессой, а он — жалким простолюдином. Но только она с ним вообще говорила.
Жизнь Тая между мирами была одинокой. Юэшени не смотрели на него, но и отец не мог выдержать его вид после смерти его матери.
То, что он защищал отца-убийцу, удивляло меня и нет. Удивляло, потому что Тай оставался верен убийце. Но… это было в его характере. Он мог врать, чтобы скрыть личность, но он был верен тем, кого считал своими. Он пошел в Ад и сразился с Мованем из верности своему народу. Я столкнулась с той же опасностью, помогла ему победить. Из верности ему. Мы были похожи сильнее, чем я думала.
Но что было сильнее — верность моему отцу или Таю?
«Мертвых почитают, но живых ценят, — давние слова отца зазвучали в голове. — Многие решения основаны на любви или ненависти. Выбирай любовь. Всегда».
Тогда выбор передо мной не был сложным. Моя ненависть к наместнику была сильнее моей любви к другу?
Слово «любовь», хоть и как невысказанная мысль, заставило сердце подпрыгнуть. Я попросила его успокоиться.
Даже если бы Тай отошел, я вряд ли смогла бы убить наместника сразу. Его охраняли день и ночь. Автоматоны ходили по коридорам и дворам, подняли бы тревогу, заметив вооруженного нарушителя в его части дворца. Мне повезло, что они не услышали мой спор с Таем. Я могла провалить отмщение и погибнуть или понести наказание.
