Наивная дурочка все же была частью меня, и этого хватило, чтобы он сбежал. Потому что, хоть я видела его как Теневого воина, он… был Таем.
Слезы лились по моим щекам, я лежала, глядя на бронзовых драконов на небе. То были слезы гнева на себя и парня, предавшего меня. Слезы горя из-за Тая, которого, как мне казалось, я знала. Я хотела, чтобы он существовал на месте лжеца-убийцы, обманувшего меня, заставив думать, что он — герой. Слезы шока и боли… Я хотела вырвать свое сердце из груди и разорвать на кусочки.
Где была тьма, которая должна была предупредить меня о его истинной натуре? И почему ее не было сейчас, когда правда стала ясной? Может, если бы я читала людей лучше, я бы это заметила.
Я не хотела в это верить. Но только у одной тени был белый полумесяц на шее, и он говорил сам, что другие юэшени не могли принять такой облик. И он признался, что только он сбежал из плена Мованя, потому что был наполовину человеком.
Никто другой не мог перерезать горло моего отца.
Я не могла поверить, что позволила одурачить себя.
Быстрые шаги стучали по земле, и визг лигуи пронзил воздух. Но я оставалась на земле, раздавленная, прибитая к земле разбитым сердцем и текущими слезами.
Я не могла никому позволить увидеть себя такой. В любой миг кто-нибудь из стражей — а то и моя сестра — мог наткнуться на меня.
Я глубоко вдохнула, ощущая запахи серы, дыма и речной воды, и оттолкнулась от земли.
— Леди Цзянжу! — один из киборгов Канга приблизился бегом. Я не сразу вспомнила, что я была леди Цзянжу — точнее, буду, когда выйду замуж. Он схватил меня за руку. — Я так рад, что нашел вас. Идемте. Я отведу вас к наместнику.
Я позволила ему тащить меня вперед, сил отбиваться не было.
* * *
Канг окинул взглядом мое тело, с отвращением кривя губы. Он сидел на деревянном троне, украшенном абстрактным вырезанным узором и головами драконов на изящных завитках. Драконы были вышиты на его длинной синей мантии, но, хоть его официальный наряд и строгое лицо источали власть, он уже не пугал меня. Я избегала его солдат, украла его корабль, билась в Аду и одолела короля демонов. Он все еще мог обладать властью надо мной, но я не буду дрожать перед ним.
Глава Су стоял за ним. Хоть он держался прямо, его губы нервно дергались за седой бородой.
Канг прищурился.
— Когда Су молил меня вмешаться, получив послание из Дайлана, я хотел отказаться. Какой союз можно создать, когда невеста уходит без разрешения?
— Вы не прочли записку, которую я вам оставила? — я приподняла бровь. — Я отправила за вором, укравшим Речную жемчужину.
— Где он? То корабль, который он украл у моей разведки?
Не было смысла отрицать это. Но я не должна была рассказывать всю правду.
— Да. Я нашла его в пещере у реки — он спрятал его там и пошел искать еду, — подготовленные слова легко слетали с языка. Они были правдой, и я надеялась, что киборг, стоящий за мной, не сможет использовать свою силу и уловить ложь. — Вор ушел, но я успела вернуть жемчужину. Я забрала корабль, чтобы скорее вернуться с ней, — я вытащила из мешка на плече сияющую белую реликвию.
Испуг мелькнул на лице Канга. Кустистые брови Су поползли вверх на морщинистом лбу. Я торжественно подняла голову.
Канг снова окинул меня взглядом. Но в этот раз его глаза горели голодно.
— Я не должен был недооценивать тебя, моя прекрасная Воительница.
Хоть это звучало как похвала, от его слов мне было не по себе.
— Так вы все еще хотите на мне жениться? Это — часть сделки? — я подняла Речную жемчужину чуть выше.
Канг провел языком по губам, я едва заметила это. Он напоминал змею, пробующую воздух.
— Я уважаю договоренности. Почему ты не пришла ко мне сразу?
— На обратном пути я услышала о произошедшем дома, — я говорила кратко. — Я должна была заглянуть сюда. Мне нужно было знать, выжила ли семья.
— Это понятно, — тон Канга был холодным.
— Дайлану еще нужна ваша защита. Но, как вы видите, тут ничего не осталось. Мы можем отстроить деревню, но с уничтоженными полями мой народ будет голодать, пока не получит укрытие.
— Я все обеспечу, — Канг встал и приблизился. — На моем корабле хватит места на всех твоих беженцев. Я помогу со временем отстроить твою деревню, — он вытащил что-то из рукава, где явно был скрытый карман. Он разжал пальцы, и я увидела свой нефритовый кулон. — Ты оставила это в обещании, что вернешься. Забрав кулон, ты замкнешь круг.
Он надел шнурок на мою шею. Его дыхание портило воздух вокруг меня. Его пальцы на моей шее были как пауки. Горечь подступила к горлу. Он превратил ценное напоминание об отце в символ моих оков.
Он схватил меня за подбородок.
— Конечно, поведение моей жены влияет на качество нашего союза.
Мне стало не по себе. Он хотел знать, буду ли я послушной. Стану ли я цветком в горшке, игрушкой или служанкой, если ему так захочется. Но Дайлан уже пострадал из-за моих ошибок. Я не могла допустить повторения.
Я стиснула зубы.
— Как я и сказала… если у моего народа будет ваша защита, я буду вашей невестой.
Канг изогнул губы.
— Хорошо.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ШЕПОТ ПРАВДЫ
