— Садись, Симела! Я не лгу, но то, что я допустил ошибку — это точно. Завтра уезжаю на встречу с Бешняком и вернусь вместе с ним. Несколько дней ты будешь вместе с Влахом, а когда вернусь — сделаем все остальное. Садись!
Назавтра, готовясь в дорогу, Проле позвал Влаха (отряды теперь соединились, чтобы действовать сообща).
— Я не сделал одного очень важного дела, — начал он, — но как только вернусь — сделаю. Пусть тебя не удивляет резкость Шолаи, такой уж он есть. Если будет самовольничать — не обращай внимания. Старайся понять его. Я говорю тебе все это потому, что наши подразделения стали дисциплинированными, а у него еще проявляется стихийность. Не равняй его с другими.
Влах изучал группу сопровождающих, которая готовилась ехать вместе с Проле. Он видел Козину, Округлицу и искал глазами кого-нибудь еще из плевичан. Заметив лишь Ракиту, Йованчича и курносого Йокана, спросил Проле:
— Только пятеро плевичан в отряде?
— Есть еще несколько, — ответил Проле, взнуздывая коня. — Не беспокойся. Мы боролись за то, чтобы перетянуть их на свою сторону, но они предпочли итальянский рис.
— Ничего, Янь все же наш, — ответил Влах.
Прощаясь перед отъездом, Проле посмотрел в сторону хижины, где расположился Шолая, и сказал задумчиво:
— Попытайся убедить его съездить домой. Грубый он, и семья, конечно, чувствует это. Постарайся смягчить его. Учителя умеют это делать.
Влах усмехнулся и стиснул ему руку.
— О Шолае не беспокойся. Много человеческих характеров видел я на своем веку. Счастливого пути!
Отряд Шолаи в жестоких, схватках разбил роты Томинаца под Плевой, затем через Драгнич и Медну вышел к Герзово и ударил по позициям Тимотия. Борьба еще только начала разгораться, когда прибыл связной с сообщением, что легионы усташей прибывают в Злосело и народ купресского, гламочского и ливаньского районов бежит в горы. Вернувшись, Шолая приказал перебросить отряд к Благае. В ту ночь ему не удалось завернуть домой.
На другой день он решил отоспаться, так как устал до изнеможения. Отправился в лагерь и, расстелив на сене одеяло, прилег. Но поспать ему не удалось. В тот день арьергард под командованием Белицы вел бои с подразделением четников неподалеку от Плевы. В жестокой схватке Белица разбил противника, захватил в плен трех четников и пригнал их в отряд. Белица принес тревожные вести.
— К Плеве подобрался Бубало, — сообщил он Шолае. Говорят, что он разошелся с офицерами и решил остановиться в Плеве насовсем. Режет людей вовсю. Какую-то женщину, жену четника, повел с собой. Жене твоей грозился, что изнасилует. Нужно что-то делать.
Шолая приказал привести пленных. Допросив их, потребовал подать коня. Подтягивая седло, повернулся к Белице и сказал с укором:
— Когда услышал о Бубало, должен был преследовать его. Сегодня ночью попытаюсь добраться до Плевы и разведать. О Зорке ничего не слышал?
— Нет. Шли через Козину. Не по пути было.
— Ждите меня. Если переместитесь, пошлите навстречу связного.
Шолая погнал лошадь в сторону Виторога.
В тот же вечер в отряд прибыл один из руководителей восстания в Боснии и Герцеговине в сопровождении двух связных.
— Где ваши командир и комиссар? — спросил прибывший подошедшего к нему курносого Йокана.
— Шолая куда-то уехал. Комиссар в хижине.
— Проводи меня туда.
Любопытный Йокан всегда хотел первым узнать, кто и с какой целью прибыл в отряд. И сейчас он спросил:
— Издалека прибыли?
— Издалека.
Гость окинул Йокана внимательным взглядом. Широкое лицо, острая подкова бороды и прямая верхняя губа придавали его взгляду твердость.
Йокан посмотрел на приезжего и спросил:
— Кем будешь? Командир?
— Что-то вроде этого, — коротко ответил приезжий.
Йокан вошел в хижину и доложил Влаху о прибывших. Тот вышел и, разглядев гостя, с порога радостно закричал.
— Товарищ Сури!
Приезжий вошел в комнату. Он сообщил, что в этот район скоро прибудут пролетарские бригады во главе с Тито. Потом разговор зашел о Шолае.
— Шолая у вас в партии? — спросил приезжий.
— Нет, товарищ Сури.
— А почему?
— Анархичная, своенравная натура. Правда, за последнее время несколько изменился.
— А вы говорили с ним? Он хотел бы вступить в партию? Вы спрашивали его?
— Думаю, что Проле говорил с ним. Точно не знаю. Конечно, нужно еще будет поработать с ним.
— Товарищу Тито о Шолае все известно, но он не знает, что Шолая не член партии.
Влах покраснел, смутился и нервно забарабанил пальцами по поясу.
— Что будем делать?
— Надо попробовать!
В этот момент раздался выстрел. Комиссар схватил шапку и выскочил на улицу. Сури подошел к табуретке, взял свой ремень с кобурой и начал подпоясываться.
— Усташеский патруль приблизился было, но потом… — ответил Белица на вопрос Влаха.
Влах махнул рукой и вернулся в хижину.
Утром, когда начало светать, Сури вместе с сопровождающими отправился в путь. Влах проводил его. У последних домов Сури обернулся и сказал:
— Будьте помягче с Шолаей.
Потом, словно вспомнив что-то, перенес взгляд на горы, которые купались в солнце, на серые облака над ними.
— Один Шолая в Боснии, — добавил он.
