А я не собирался её трахать. Я представить не мог, что засуну в неё свой член. От одной мысли меня выворачивало наизнанку. Я хотел только оскорбить, получить немного мерзкого удовольствия от её пресмыканий.
В кого она превратилась?
Она не превратилась. Она всегда была такой. И вот в эту подстилку я влюбился. Интересно, моя мать-шлюха гордилась бы мной?
Я уже хотел сказать, чтобы она заканчивала этот цирк и валила, как дверь с жутким грохотом распахнулась, и я механически перевёл недовольный взгляд на нарушителя нашей приватной беседы.
В дверном проёме показалась Эм. Слегка пошатываясь, она пыталась сдуть с лица мешающую прядь волос своего дурацкого парика, который ей совсем не шёл, и беспорядочно размахивала из стороны в сторону бутылкой шампанского. Все её попытки оказывались неудачными и, видимо, осознав бесполезность своего занятия или просто устав дуть, она расслаблено привалилась к косяку. Забавно подтянув одной рукой съехавшее вниз платье, она окинула нас затуманенным взглядом и растянула свои соблазнительные губы в приторно-беззаботной улыбке.
«Очень не вовремя, Эм. Я совсем не духе. И тебе лучше уйти».
Несколько секунд странной тишины и…
– Ты. Трахаешься.
Охренеть…
И я не мог определить, что шокировало меня больше: что цветочек напился до усрачки, что цветочек знал слово «трахаться» или то, что цветочек не выбежал отсюда с криками, думая, что мы занимаемся словом из второго пункта.
Я передумал, чтобы она уходила. Вечер обещал продолжение.
– Ты всё-таки плохо учила биологию, Эм, – усмехнулся я. – Названный тобой процесс выглядит по-другому.
Она хаотично закивала головой. Непонятно соглашаясь или отрицая данный факт.
– Мы закончили, – эту равнодушную реплику я адресовал Алисии.
Она перевела свой раздосадованный взгляд с Эм на меня, явно не желая покидать нашу дружную компанию. Слишком много женщин на один квадратный фут. Я хотел, чтобы осталась одна.
– Но…
– Я сказал: мы закончили.
Она ещё несколько секунд смотрела мне в глаза, ожидая непонятно чего, а затем, слишком нервно схватив сумку, быстрым шагом вышла из комнаты, наградив напоследок журналисточку полным неприязни взглядом.
В помещении остались: я, стойкий, противно вяжущий горло аромат духов бывшей и пьющая прямо с горла Эм. Когда цокот каблуков стих, блондиночка отлипла от увеселительного напитка и, вытерев рот рукой, вплыла вглубь комнаты.
– Мне сказали, что тут есть ещё шампанское, – на удивление вполне связно проговорила она и, обведя блестящим взглядом пространство, остановилась на знакомых коробках. Ослепительная улыбка озарило её лицо. – Я тебя нашла!
Дальше последовала короткая борьба, в которой я очень быстро пресёк все попытки дотянуться до запасов. А после и вовсе лишил её последней радости, легко отобрав бутылку и поставив её на стол позади себя.
Она возмущённо упёрла руки в бока и наморщила свой мелкий нос.
– Какого чёрта?!
– Хватит пить. Завтра будет хреново.
Она слегка качнулась.
– А я хочу жить сегодня! Зачем думать о проблемах, которых ещё нет?
Логично. Но логично сейчас. Завтра она будет проклинать весь мир.
– В последнее время я много думаю, – понизив голос, решила посекретничать она. – А я не хочу много думать. Ты знаешь… тебе очень хорошо в рубашке…
Так, ясно. Но не воспользоваться таким редким шансом – совсем не про меня.
– Нравлюсь?
Я смотрел на неё сверху вниз и упивался трогательностью момента. Без всей своей горделивой мишуры она нравилась мне гораздо больше. Настолько больше, что всю узнанную информацию я решил отложить в дальний ящик, чтобы вдоволь насладиться изящным, слегка вздёрнутым носиком, придающим плавным чертам детской непосредственности. И это смешение женственности и невинности действовало на меня убийственным афродизиаком. Ради того, чтобы сорвать эти тряпки, я готов был немного понежничать.
– Я не могу решить. – Эм подошла ближе и, откинув голову назад, заглянула мне в лицо. – Твои глаза, – выдохнула она, и на губах заиграл вкус фруктового алкоголя. – В них нет конца. Совсем.
– А ты хочешь его увидеть?
– Я вам помешала?
Придётся напрячься, чтобы отследить цепочку мыслей.
– Нет.
– Мне кажется, ты хотел её…
– Не хотел.
– Точно?
– Точно.
– Ладно… Тогда… – Она неуверенно пожевала губу. – Тогда я хочу извиниться.
А если я хотел бы Алисию, она не стала бы извиняться? Этот вечер не переставал меня удивлять.
– То, что я сказала… Это всё неправда… Я так не думаю.
– Я знаю.
– Знаешь? – Удивлённый голос и тысяча вопросов в аквамариновом цвете.
– Я знаю, о чём ты думаешь, даже когда молчишь.
– Неправда. – Капризно надула губы.
– Правда. И прямо сейчас ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.
Её глаза округлились, но она не сделала ни шага назад.
– Не хочу.
Ещё выше подбородок и миллион сомнений в блестящем голубом.
– Я не верю словам. – Я осторожно убрал ту самую прядь с лица, чтобы иметь полный доступ. Без помех. – Люблю проверять сам. – И не думая ни секунды, наклонился и прикоснулся к её губам своими. Легко. Ненавязчиво. Нежно.
Она оттолкнула меня.
И я позволил.
Замахнулась своей миниатюрной ладошкой.
И я её перехватил.
