Алисия продолжала молчать, а я пытался понять, что конкретно чувствую. Любовь? Нет, я больше её не любил. Ненависть? Я хорошенько прислушался к себе и не смог обнаружить то чувство, которое несколько лет ассоциировалось у меня именно с ней. От этой встречи я ожидал чего угодно. Но точно не того, что испытывал сейчас. Да, в первые мгновения меня затопило яростью, но потом она испарилась и оставила после себя что-то маленькое, давно остывшее, но до сих пор до конца не покинувшее свой уголок в важной мышце.
Эта встреча стала для меня полнейшим шоком. Лично я выбрал бы вариант не встречаться никогда. Но меня никто не спросил, и теперь я стоял и гадал, какого чёрта ей от меня вдруг понадобилось.
– Фостер работает на Виктора, – она наконец соизволила раскрыть свой рот и выдать информацию, которую я вообще не ожидал услышать. Прищурившись, я впился взглядом в её лицо, ища признаки лжи.
Откуда она это знала? И горький, но такой очевидный ответ. Она продолжала раздвигать ноги перед этим ублюдком.
– Как долго?
– Много лет. Это началось ещё до ареста Виктора. И это Джейден по приказу Руиса организовал подставу с допингом. Вещество подсыпали тебе в воду на одной из тренировок.
Я был в замешательстве. Я не знал, что они знакомы лично. Виктор никогда не интересовался спортсменами за пределами нашего круга, а я никогда не видел Фостера рядом с Виктором. Ни в доме, ни где-либо ещё. Он не дрался в Яме. Он всегда выступал только на профессиональном ринге. Но если он работал на Руиса столько лет, мог ли он не знать об этой части моей жизни? Насколько Виктор ему доверял?
– Джейден в драке зарезал парня в чёрном районе, – тем временем продолжала она. – Ему грозила либо тюрьма, либо смерть. Виктор ему помог.
Удивления ноль. Руис всегда знал на какие точки нужно давить.
– У них какой-то план против меня?
– Я не знаю, – расстроено покачала она головой.
– А может, это очередной спектакль Виктора? Вывести меня из равновесия перед боем? – неожиданно спросил я, пытаясь уличить её во лжи, и она ошеломлённо распахнула глаза. – Почему ты пришла именно сейчас? Спустя столько лет?
– Потому что ты будешь драться с Джейденом! Скорее всего, они что-то задумали против тебя. Я волновалась.
Я зло рассмеялся. Какая забота! У неё явно не всё в порядке с головой, раз она считает, что после всего я поверю в эту чушь.
Завтра состоится допинг. Я тщательно слежу за тем, что пью и ем. Через три дня взвешивание, и я в отличной форме. Они нихрена не могли мне сделать. Избить? Это не методы Виктора.
Фостер лишь пешка и уже через несколько дней он будет харкать кровью и глотать пыль из-под моих бутс. А вот Виктор…
Мне нужно было подумать. Очень хорошо подумать. И срочно подключить Белль.
– Это ещё не всё, – еле слышно выдавила она и до побеления костяшек сжала пальцами сумку. – Мы познакомились с тобой неслучайно.
Всего шесть слов, а внутри расползлись зажившие раны. То маленькое остывшее треснуло, разлетелось… и воткнулось мелкими осколками в плоть.
Эта женщина умела убивать даже после смерти.
– У меня сильно болел брат. Он до сих пор болеет. У него лейкемия. Мне нужны были деньги. Ты же знаешь, я из бедной семьи! – надрывно оправдывалась она, словно это как-то поможет мне взглянуть на неё под другим углом. Под другим чувством. Без презрения.
Брат… О котором я ничего не знал… Она говорила, что сирота… Ловко…
– На одном этаже со мной, в соседней квартире жил парень. Он и свёл меня с Фостером. У них были какие-то общие дела. Джейден, услышав о моих финансовых проблемах, предложил заработать, – не останавливалась она, будто и не помнила, какое дерьмо вешала мне раньше на уши. – По приказу Виктора он устроил меня работать в кофейню возле твоего университета. Ты каждый день заходил туда с Мейсоном…
«Каждый день заходил туда с Мейсоном…».
Выхваченный из воспоминаний стоп-кадр: кофейня, всегда под завязку забитая студентами, и новенькая девушка за стойкой в фартуке с ласточками, с невероятными глазами и нежной улыбкой. Она написала моё имя на стаканчике с одной буквой «л», и на следующий день я начал с ней разговор, как раз из-за этого. Трогательная, невинная… Чёрт… Лёгкие раздулись и болезненно давили на рёбра.
– Зачем?
Один вопрос, породивший океан боли в глазах напротив. Она не имела права так на меня смотреть.
На лицо пришлось наклеить фальшивую маску безучастности.
– Ты стал непослушным, рвался в профессиональный спорт. Виктор не хотел тебя отпускать. Ему нужен был рычаг давления. Мейсон не подходил. Дружба – это не то. Нужна была… семья, – продолжала шептать она голосом, наполненным сожалением, не пытаясь завернуть это чувство в красивую обёртку. Приукрасить, замаскировать.
«Жри так, Велл. Без сувенирной ленты».
И я жрал. Хотел нажраться до блевоты, чтобы уже окончательно вырезать из воспоминаний эту тварь, которой по собственной тупости надел на палец кольцо.
– Я должна была влюбить тебя в себя. Выйти замуж, родить ребёнка. – Заколотила она мне в душу последний гвоздь.
Чтобы Виктор мог этим ребёнком шантажировать меня вечность.
