– А твой интеллект выше, чем я ожидал. Он от тебя не в восторге. Как и я. И если ты самостоятельно не можешь принять данный факт, обратись к психологу.
– Надо же, – насмешливо протянул Максвелл, нисколько не задетый демонстрацией личной неприязни. – А я думал, что мой плакат в твоём кабинете – признак симпатии.
Тренер снял боксёрские лапы и зажал их в одной руке.
– Так там изображён ты? – притворно удивился он. – С твоей новой причёской не признал. Мне захватить резиночки на следующую тренировку? У моей дочери есть большой разноцветный набор. Какие ты любишь? Может, розовые? Или подберём красные? В цвет твоего любимого угла.
– Я же сказал, что не успел, – процедил сквозь зубы Уайт. Я не видела его лицо, но его раздражение было настолько ощутимым, что я реально ждала увидеть исходящие от его кожи клубы пара.
– На сегодня всё. Завтра в шесть и приведи себя в порядок. Не сделаешь, обещаю дополнительный час бега и новую стрижку лично от меня. Я прекрасно владею машинкой. Будешь блистать на ринге, как натёртое маслом яйцо.
Чемпион резко замер. Словно хищник, почуявший добычу. Я не удивилась, если бы он прямо сейчас достал из личного арсенала ударов самый коронный и, блестяще отработав его на хамоватом тренере, отправил последнего в горизонтальный полёт. Но он оказался сдержаннее. Или умнее.
– Я понял.
– Чудно, – равнодушно бросил мужчина и, покинув ринг, скрылся за одной из двух сливающихся со стеной дверей, которых я не заметила изначально.
Удерживая локти в одном положении, Максвелл совершил несколько круговых вращений руками, вероятно, для того, чтобы нормализовать кровоток в забившихся мышцах и, присев на корточки, осторожно подцепил перчатками уже открытую бутылку с водой.
– Джордан Блэк – чёртов демон, – с ещё оставшимися в голосе от учащённого дыхания хрипами кинул он парню, сидящему в углу и, сделав несколько жадных глотков, вылил остатки себе на голову. – С каких пор у меня такой хреновый джеб?
Англичанин оторвался от телефона и с прищуром посмотрел в ответ.
– Кончай ныть и делай, что говорят.
– Ты охренел? Я задал тебе простой вопрос.
– Ты ноешь.
– Иди сюда, – круговым движением перчатки дразняще зазывал Уайт. —Подправим твою укладочку.
Англичанин усмехнулся.
– «Слабость силы заключается в том, что она верит лишь в силу». Поль Валери.
Максвелл сделал несколько шагов вперёд и, расслабленно закинув руки на канаты, заинтересованно склонил голову вбок.
– «У слабого нет слабостей. Слабости – качество сильных». Петер Гилле.
Я вообще не имела представления, кто эти люди, поэтому испытала лёгкое удивление от этого короткого цитатного баттла.
– Обзавёлся умными сборниками? – На английском лице отразилась ироничная ухмылка. – Я думал, ты ночами читаешь паблики с депрессивными высказываниями.
– Ты меня недооцениваешь, – цокнул Уайт. – Я их не читаю. Я их пишу. И я всё ещё жду тебя здесь. – Он дважды хлопнул носком кроссовка по месту рядом с собой. – Модернизирую укладку. Бесплатно. Не упускай шанса.
– Отвали, – беззлобно фыркнул англичанин, а затем поднялся, подошёл к колонке и нажал на стоп. – У меня приступ гипоксии от этих шедевров.
– Его фанаты заплюют тебя.
– Только, пожалуйста, не в этой рубашке. Она стоила восемьсот баксов.
– Ты чёртов нарцисс.
– Я просто слежу за собой. Боишься потеряться на моём фоне?
Под тихий мужской смех я машинально начала воспроизводить образ Уайта среди возможных версий. Как в компьютерной игре, где ты можешь выбрать главного персонажа и листаешь варианты, но неизменно возвращаешься к самому первому, с которого, собственно, и начался этот нездоровый анализ. Я с разочарованием подумала о том, что он не затерялся бы даже на фоне Эйдена, до уровня которого большинству мужчин этой планеты добраться не предначертано, как бы сильно они не старались. За эти неуместные и слишком опрометчивые сравнения очень сильно захотелось надавать себе по губам. Зачем я вообще начала синтезировать эту абсолютно ненужную мне информацию?
Торчать в тени больше не было никакого смысла. Протяжно выдохнув, я вышла из неосвещённого дверного проёма и подошла ближе к рингу.
– Добрый день.
Оба мужчины тут же обернулись на звук моего голоса, и на губах одного из них мгновенно расползлась уже знакомая вызывающая ухмылка. Оставив одну руку свободно свисать поверх канатов, он развернулся ко мне полубоком и обвёл мою фигуру липким взглядом.
– Вижу, вы уже закончили, – подметила я очевидный факт. – Но разве не было уговора о моём присутствии на тренировке?
Я испытывала раздражение, когда кто-то без веских на то причин нарушал договорённости. А поскольку этот наглый тип и так вёл себя со мной неподобающим образом, это раздражение росло быстрее обычного и буквально летело по экспоненте вверх.
– Наверное, Мейсон забыл отправить тебе сообщение, – с наигранным сожалением в голосе протянул Максвелл. – Или… – Он плавно оттолкнулся от канатов и, сделав несколько ленивых шагов, остановился чётко передо мной. Точнее, надо мной. – Я забыл отправить его Мейсону. Всего не упомнишь.
