Вопросы о плавании сразу же вызвали стойкое желание очутиться в Авентуре на нашем пляже. В силу моей травмы и занятости Эйдена, мы не выбирались туда больше года. Может, именно поэтому в последнее время я всё чаще стала ездить в загородный дом Дэниела, где можно было провести несколько часов наедине с собой и поплавать в бассейне.
– Вы занимаетесь боксом с двенадцати лет. Но на арене появились только шесть лет назад. Почему так поздно?
– Готовился.
– Девять лет?
– Да.
Я не могла не отметить, что после этого вопроса, он еле заметно напрягся. И как на ладони было то, что он не скажет больше ни единого слова. Стоило нарыть о нём больше закрытой информации, но мне катастрофически не хватило времени.
Закинув ногу на ногу, я прошлась по написанным мной заметкам и остановилась взглядом на вопросе о родителях. Эти сведения частично оказались в открытом доступе, и мне не пришлось изворачиваться и обрывать телефоны знакомым, чтобы их получить. Но мне очень хотелось знать финал. А поскольку эта информация даже во мне будила неоднозначные чувства, я приняла решение оставить эту главу его жизни напоследок, чтобы не портить никому настроение раньше времени.
– Как вы можете прокомментировать высказывание о том, что многие боксёры обделены интеллектом? – с лёгкой улыбкой спросила я. Этого вопроса не было в списке. Он нарисовался спонтанно, и мне вдруг стало очень интересно, какой последует за ним ответ.
Шире расставив ноги, Уайт закинул локоть на спинку стула, отчего вся его поза стала выглядеть ещё более провокационной. Взгляд безотчётно выхватил скатившуюся по его груди каплю пота. Извилистой дорожкой она проследовала по всему рисунку и застыла ровно на острие одного из клыков хищника. Всё-таки нужно было попросить его одеться. Весь его обнажённо-непринуждённый вид натягивал невидимую пружину внутри меня. Я не могла толком сосредоточиться, чего никогда не позволяла себе в работе.
– Не думал об этом, – протянул он, расплываясь в своей очередной бесящей улыбке.
Она напоминала не позитивную эмоцию, а, скорее, оскал, придающий всё больше сходств с этой жуткой волчьей мордой. Уайт был странный. Со странными реакциями, эмоционально мотающими меня из стороны в сторону.
– К этому заключению пришли по одной простой причине: много ударов в голову, которые вряд ли способствуют развитию умственных способностей. Но в боксе мозг соображает молниеносно. Как думаешь, в каком виде спорта мозг задействован на полную мощность?
Дважды прокрутив пальцами ручку, я досадливо прикусила нижнюю губу, понимая, что не знаю ответ на этот вопрос.
– Шахматы, – наблюдая за моим смятением, довольно усмехнулся он. – Только в боксе помимо того, что ты точно также должен проанализировать ситуацию и совершить стратегический удар, ты должен сделать это за максимально короткое количество времени. Должно работать не только это, – он поднял на уровень лица сжатую в плотный кулак ладонь. – Но и это, – он постучал указательным пальцем по виску. – Не важно, боксёр ты или нет. Если ты не развиваешься, ты тупеешь. Всё просто.
– Вы играете в шахматы? – с лёгким удивлением в голосе уточнила я.
– Уже много лет. Это не было мой личной инициативой. Меня научили. Привили желание, – нехотя признался он, и я в очередной раз оценила степень открытости. – А ещё я умею читать, – с издёвкой продолжил он, и подрагивающие уголки губ стали прямым доказательством того, что он открыто забавляется с собственных и остроумных, по его мнению, ответов.
С самой нашей первой встречи на том перекрёстке и до этого момента я упорно убеждала себя, что он очередной обычный спортсмен с замашками Бога и знаниями, заканчивающимися тремя буквами алфавита. И даже испытала лёгкий укол сожаления от того, что ошиблась. Меня бесило его нахальное поведение, но мне нравилось общаться с ним. Нравилось слушать его ответы. А больше всего подкупала беспристрастная прямолинейность. Он не хотел казаться лучше, чем он есть. Редкое качество в нашем мире, представляющее собой масштабное маски-шоу, в котором довольно сложно отыскать хоть что-то настоящее.
– Поговорим о вашей личной жизни, – переключившись на новую тему, я пристально посмотрела ему в глаза, ожидая найти там любые признаки негативной реакции. Но он оставался абсолютно спокоен, лишь уголки губ плавно вернулись на прежнее место.
– Все моё время занимает спорт, – коротко пояснил он. – Или ты интересуешься для себя?
В его организме переизбыток белых головастиков? Он не был похож на мужчину, обделённого женским вниманием. И, скорее всего, где-то на этой планете существовало немаленьких размеров кладбище разбитых им сердец. Я не слепая, он вполне привлекательный экземпляр, наделённый какой-то животной харизмой. Стеф бы он точно понравился. Он любила мужчин с огромным самомнением и порочным телом, обещающим открыть врата в рай удовольствий.
Боже, что я только что подумала?! Прозвучало, как заголовок бульварной прессы!
