Трахает? Прайс?! Меня затошнило. Я представить себе не могла этот… этот кошмар! Это, как… это, как заниматься этим с братом… или отцом. Откуда вообще взялись эти отвратительные мысли, от которых хотелось немедленно прочистить желудок?!
Мозг заработал с утроенной силой, стараясь разобраться в этой абсурдной паутине чужих мыслей. Он застал меня в доме Дэниела и решил, что мы любовники?! Видел моё личное порно-шоу, где в самом конце я в лучших традициях жанра простонала имя… конечно же, не мужа сестры! И итог всему этому: он решил, что я, находясь в доме любовника, ублажала себя на камеру перед мужчиной, не являющимся моим любовником… Это…
– ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! – заорала я так громко, что стёкла должны были не то, чтобы вылететь, но, как минимум, задребезжать.
Я никогда в жизни так не орала. Только, если тогда… от боли…. Сейчас я не могла выразить то, что ощущала.
– Ты!.. – Я яростно ткнула в него пальцем. – Ты!.. – Меня просто разрывало от гнева.
Как он вообще мог подумать обо мне такое?! Я что, произвожу такое впечатление?! Да у меня за всю жизнь был только один мужчина!
– Ты конченный урод! – в сердцах проорала я наитупейший вердикт, смотря в его хищно оскалившееся лицо.
Моя истерика не произвела на него никакого эффекта. Он подошёл ближе, вынуждая снова задрать голову. В этот раз я не противилась. Хотелось навечно выжечь свою ярость собственными глазами на его лице.
– Я думал о сексе с тобой, – понизив голос, признался он, заставляя впасть меня в состояние анабиоза.
У меня даже язык онемел от столь откровенного признания. Наверное, со стороны я выглядела, как рыба, выброшенная на сушу и беззвучно открывающая рот в поиске глотка кислорода.
– Представлял, как эти губы… – Он протянул руку вперёд, и я еле сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Лишь сжала руки в кулаки, чтобы в случае чего, тут же врезать и бежать. Но он не коснулся меня. Он замер всего в паре миллиметров. – Сомкнутся вокруг моего члена, – прошептал он новым для меня тембром, от которого вдоль позвоночника неожиданно пролетела стая ледяных мурашек. – Как этот дерзкий язык… – Держа мизерную дистанцию, он повёл вдоль линии скулы. – Будет с энтузиазмом вылизывать его. Каждую венку, каждую каплю спермы.
Внутри произошёл настоящий апокалипсис, потому что мозг принялся тут же вырисовывать эту сцену, как самый талантливый художник, и мои соски, к моему невообразимому шоку, затвердели.
«Заткнись!», – хотелось орать мне, но я не могла разлепить губы, продолжая слушать этот отвратительно гипнотизирующий голос.
– Как я войду в тебя… – Он невесомо обвёл рукой изгиб моей талии. – И буду трахать до тех пор, пока ты не будешь умолять прекратить.
Меня затрясло. Колотило так, словно тащили на плюшке по гравию. Мне хотелось выцарапать из мужских глаз эту густую смолу, горящую демоническим огнём и впитывающую в себя все пороки, которые очень высоко ценятся в аду. Но в то же время, я хотела разогнаться и врезаться головой в стену, чтобы скинуть с себя это чёртово марево. Я отказывалась признавать, что меня возбудили его слова, но вставшие соски, к моему огромному счастью, скрытые махровой тканью, с полной доказательной базой опровергали это утверждение.
Он опустил руку и, склонив голову вбок, лениво растянул губы в кривой ухмылке, напоминающей садистов из эпичных фильмов ужасов.
– Не дрожи так, Эм. Я передумал. Шлюх вокруг слишком много, чтобы горевать об утрате одной.
Самым оптимальным вариантом было влепить ему сильную пощёчину. Такую, чтобы след от моей руки ещё неделю… Нет, месяц пылал на его щеке. Но меня настолько ошеломила собственная реакция тела, что его унизительные слова проиграли очень далёким фоном.
Мне нужно срочно остаться одной и разобраться в собственных ощущениях. Я была уверена, этому всплеску гормонов обязательно найдётся разумное объяснение. Может, сдвиг планет, токсичный дождь, иллюзия, волшебство? Я быстрее поверю в то, что он из Хогвартса и опоил меня приворотным зельем, чем то, что моё тело дало реакцию на его вульгарные, грязные словечки, предназначенные для уличных продажных женщин.
Но от меня прямо здесь и сейчас ждали ответа.
– Это дрожь отвращения, Максвелл, – стараясь выглядеть полностью невозмутимой, я флегматично повела плечом, словно это настолько очевидно, как то, что солнце светит, вода течёт, земля крутится. Истина в последней инстанции. – Не привыкла общаться на инвективном диалекте. Не мой уровень. – Но задеть я всё же его пыталась. Я злилась на себя, обвиняя в этой злости его. Никто! Никто, твою мать, не выводил меня так из равновесия, как он!
– Не прихватил словарь. Ты подскажи, где твой уровень? Куда смотреть: вверх или вниз? Хотя, – он обвёл глумливым взглядом меня ещё раз, – ответ очевиден.
Одна моя сторона жаждала спора, дебатов и моральных уничтожений. Но другая, более разумная, требовала немедленно закончить весь этот бред и изложить правду.
Я уже поняла, что он из тех людей, кто высказывает свою точку зрения, а дальше, если у тебя нет никаких весомых аргументов, то хоть танго со слоном танцуй перед ним – убедить не получится.
