– Ты что, другого слова не знаешь?! – тут же вскинулась она. Странно, вроде кончила, а вела себя так, словно не разряжалась годами. – Тебе сложно?
– Знаешь, – вздохнул я, легко выдёргивая руку из её хватки. – Ты проблемная. И недальновидная. Хочешь, чтобы я помог? Научись со мной разговаривать. Я, конечно, не против ролевых игр, но один образ приедается. Будь креативней.
До моего идеального слуха донёсся тихий рык, напоминающий, скорее, писк маленького недовольного котёнка. Усмешка сама собой лезла на лицо.
– Ты испугал меня! Утопил мой телефон! Наговорил кучу беспочвенных оскорблений! И я ещё должна стоять и упрашивать тебя о помощи?! – Она разъярённо всплеснула руками, и две точные тени повторили её движение на мраморном полу.
– Пока ты не справляешься, – намеренно издевался я. – Тик-так, Эм. У меня ещё дела. Или ты хочешь прокатиться в таком… экстравагантном виде? – Я просто виртуозно завуалировал членовстающем. Я бы ни за что не посадил её так в тачку. Потому что риск аварии значительно повысится, если я всю дорогу буду представлять, как вдалбливаю это стройное тело в кожаное кресло.
Несколько секунд она молчала. Я надеялся, что она не прикидывает в уме вероятность воплощения озвученного мной расклада.
– Ответ прямо на поверхности, – насмешливо подсказал я, испытывая самый настоящий кайф от эмоций на кукольном личике.
– Пожалуйста, – выдавила она, поджимая губы.
– Не расслышал. – Я направил луч фонарика чётко ей в лицо, и она тут же вытянула руку вперёд, прикрываясь от ослепляющего света.
– Пожалуйста, – уже более правдоподобно повторила она, сексуально цепляя зубами полную нижнюю. – Поднимись со мной наверх, Максвелл.
От тихого голоса и фразы, не имеющей ничего общего с моими фантазиями, но прозвучавшей в темноте довольно двусмысленно, я напрягся. Я не подросток и умел держать член в штанах, но блять… эти губы. Их будто создали для того, чтобы сводить меня с ума. У меня давно не возникало столько маниакальных желаний к девчонке. Может, потому что в большинстве своём они исполнялись сразу. Тут же явно планировалось отстаивать свою целомудренность веками, что конкретно для меня звучало как вызов.
На наигранную вежливость я не повёлся. Но, тем не менее, решил помочь.
– Пошли, – коротко сказал я, отворачиваясь от лица, под ангельской маской которого лились совсем не ангельские в мою сторону проклятия. – Говори куда идти, – через плечо бросил я, слыша за собой шлепки босых ступней.
Она послушно направляла меня на поворотах, наступала на ноги и, не стесняясь, цеплялась пальцами за края моей кожаной куртки. Трусиха. Если бы я знал, что её можно привести в чувство выключенным светом, я не тратил бы столько времени на бессмысленное сотрясание воздуха.
Когда мы остановились в коридоре второго этажа, она очень вежливо попросила у меня телефон и, получив его в свою миниатюрную ладошку, мстительно захлопнула дверь прямо перед моим носом. Я на это лишь усмехнулся и, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза, обдумывая всё, что свалилось на мою голову за этот ужасно длинный вечер.
После её демонстрации кольца на интервью я на какой-то миг впал в ступор, и мои догадки относительно её романа с Прайсом шатнулись. Либо она действительно верная жена, во что мой годами наработанный цинизм отказывался верить, либо прекрасная актриса, работающая на два фронта. И застав её в бассейне Дэниела, я испытал лишь лёгкий укол разочарования за то, что так быстро наткнулся на сюжетную дыру в спектакле под названием «Набивание цены».
Прелюдии потеряли свою актуальность.
Но глаза не потеряли способность видеть.
А поскольку сердце в теле мужчины – не единственный орган, которому не прикажешь, я жадно наблюдал за её сдержанными стонами, покрасневшими щеками и напряжёнными в вырезе купальника позвонками. Мне вдруг захотелось провести по ним пальцем, лично прочувствовать каждую неровность, выпуклость. Спуститься ниже…
В башке возникли неполадки, слетели все настройки и с грохотом осыпались в штаны. Член болезненно давил на ширинку и явно недоумевал, какого хрена он всё ещё не при делах.
Мне хотелось подойти, раздвинуть шире её ноги и лично проследить за каждым движением, за каждой похотливой эмоцией. С первого ряда просмаковать каждый стон. Она сдерживалась. А я хотел громче, сильнее, жёстче. Чтобы сорвала голос от криков.
Хотел увидеть плохую Эм.
По сути, меня ничего не останавливало: ни роман с Прайсом, ни жених, ни шрам, который я заметил сразу же, как вошёл. Меня остановило другое – протяжно сорвавшееся с её губ и совершенно незнакомое мне имя «Эйден». У меня мгновенно и очень неожиданно для самого себя наступила импотенция. Я и не знал, что эта болезнь может спрогрессировать настолько стремительно.
Я зло усмехнулся. Маленькая высокомерная сучка дрочила на камеру другому в доме любовника. Даже меня это слегка удивило. А я ведь всё-таки почерпнул кое-какие наставления Виктора: «Всегда быть готовым к самому худшему».
