Возникло спонтанное желание схватить её за волосы, окунуть с головой в бассейн и держать до тех пор, пока не придёт в себя. Я сам не мог объяснить, откуда возникла эта сильная тяга к проведению жестоких поучительных мер. Я встречал кучу таких женщин и спал с ними без зазрения совести, но Эм я до последнего не хотел закидывать в общий список. Ставил на неё более высокую ставку. И именно поэтому я решил не сдерживаться в высказываниях. Наговорил всё, что думал. Не мог уйти просто так. А узнав правду, испытал дурацкое облегчение, а не чувство вины.
Эта невинная мордашка с надменным взглядом смотрелась довольно противоречиво, и я бы солгал, если бы сказал, что она меня привлекает больше, чем на разовый перепих. Но именно с ней мне нравилось растягивать прелюдию, потому что я уже и не помнил, когда кто-то так бурно реагировал на лёгкий флирт. Наше общение напоминало увлекательную игру, где одна из сторон выказывает полное равнодушие, пренебрежение и отсутствие интереса, а вторая лишь наблюдает и не прилагает никаких серьёзных усилий для того, чтобы пробить эту фальшивую броню. А в том, что это фальшь, я не сомневался. Её сегодняшняя реакция у бассейна была максимально прозрачной. Она не оттолкнула и не возмутилась, а лишь неотрывно смотрела своими огромными голубыми глазами, внимательно слушала и практически не дышала, неосознанно кусая передними зубами нижнюю губу. Дурацкая привычка. Но, чёрт возьми, такая возбуждающая!
Может, Мейсон и был прав, называя меня больным ублюдком. Он же очень подробно разъяснил, почему мне даже дышать в её сторону не стоит. Я понимал его опасения и честно не собирался предпринимать никаких мер, решив пустить всё на самотёк. С Прайсом тягаться мне было невыгодно, тем более из-за девчонки. Но всплывшая правда об их «отношениях» и так вовремя озвученное «жених», а не «муж», очень чётко расставили всё по своим местам. Так что безобидный флирт и наша затянувшаяся прелюдия приобрели новые краски. Её поведение распалило мой интерес, и я, не верящий в женскую верность, ещё с большим азартом был намерен проверить границы дозволенного.
– Я готова, – послышался голос Эм, и я распахнул глаза, смотря на её неуверенно мнущуюся в проходе фигуру, одетую в простые серые джинсы и голубую толстовку. Снова смущения? Думала, буду мстить за этот детский хлопок перед носом? Придётся её разочаровать.
Без резких движений я забрал у неё телефон и, не говоря ни слова, пошёл к лестнице, мысленно делая пометку, что голубой определённо ей очень идёт. Весь путь, что мы молча следовали до парадной двери, она громко дышала. Мне даже захотелось проверить её пульс, потому что вдохи были настолько жадными, что не будь на мне одежды, она продышала бы мне в спине дыру.
Снаружи всё стало мрачнее. Уличный воздух полностью пропитался ожиданием дождя, а на горизонте, в самой густоте угольных туч, сверкали хаотичные вспышки молнии, сопровождаемые отдалённым грохотом. Тут не нужно было быть метеорологом, чтобы спрогнозировать ливень. Нужно было валить. И чем скорее, тем лучше.
Отключив сигналку, я открыл дверь и уже хотел сесть в салон, как заметил, что Эм неподвижно стоит возле второй двери и не принимает абсолютно никаких действий.
– В чём дело? – нетерпеливо спросил я.
Она подняла голову и тяжело сглотнула.
– Она двухместная.
– И? Боишься не поместишься?
Меня начало раздражать её странное поведение. Что она ожидала? Что я, как личный водитель, усажу её на заднее сиденье, предложу напитки, включу любимую песню, а после скроюсь за непроницаемой перегородкой?
Я вообще очень устал за этот бесконечный день, но оказалось, ей ещё есть чем меня удивить.
– Можно я сяду за руль?
Что?! Что, твою мать, она только что сказала?! Я ослышался?! За руль?! За руль моей красотки?! Ей по определению мог управлять только я! Даже Мейсон, человек которому я доверял свою жизнь, не смел нервировать меня подобными просьбами. Хотя, только ему я бы и разрешил. Скрипя зубами, но разрешил. Но ей?! Она из ума выжила?! Я даже думать не хотел, насколько по-идиотски ошарашенно выглядело сейчас моё лицо.
– Максвелл, я…
– Значит, так, – сухо и жёстко обрубил я. – Если через пять секунд твоей задницы не будет в тачке, я уезжаю.
Мне надоели её замыкания и, в принципе, весь этот цирк.
Она открыла рот, скорее для того, чтобы выдать очередную порцию нравоучительного дерьма, но честно, я уже был сыт по горло.
Стараясь забить на затравленный взгляд напротив, я скользнул на сиденье и захлопнул дверь. Завёл мотор, включил радио и уставился на приборную панель, ожидая, пока принцесса поймёт, что я не шучу. Пять секунд… Десять… Пятнадцать. Я втрое превысил лимит ожидания, но какого-то чёрта медлил и не спешил ударять по газам.
Тридцать секунд… сорок пять… Минута.
Время истекло.
