– Это же потрясающе! – радостно воскликнула я, тут же позабыв про платье, кольца и ритуал с голубями, как символ любви. – Почему ты не сказал раньше?
До этого ему не раз давали проекты. Но все они были мелки, и он ворчал, что это совсем не то, чем бы он хотел заниматься. Ему нужно было масштабнее, претенциознее, уникальнее. И судя по его лицу, данное предложение не входило в категорию последних, но вполне могло стать отправной точкой для будущих побед.
– Мне пришло письмо только сегодня утром. Мили… – Он серьёзно посмотрел мне в глаза. – Мне придётся уехать на три месяца в Италию.
Эта новость моментально остудила пыл и снизила градус восторга. Наше максимальное нахождение вдали друг от друга длилось три дня. И эти три дня мне очень не понравились. Мне словно… было тяжело дышать без него.
А что произойдёт за три месяца? Я словлю астму? Задохнусь?
Я несла чушь и нагнетала.
– Почему так долго? А как же твоя учёба?
Эйдену нужно было учиться ещё год, чтобы стать бакалавром. Дальше он планировал идти в магистратуру.
– Мой преподаватель Мистер Харрис всё уладил. Собственно, он мою кандидатуру и посоветовал.
Я собрала ладонью горсть песка и, гипнотизируя взглядом текущую вниз струйку мелких крупиц, вела внутреннюю борьбу, не стараясь забить вынужденную паузу. Борьба была недолгой. Три месяца по сравнению с его мечтой ничего не стоили. Они и близко не должны были находиться к друг другу. Поэтому все свои эгоистичные страхи и опасения нужно запихать в тёмное, труднодоступное место и как можно глубже. В конце концов, я смогу прилететь на выходные. Погуляем по Европе. Романтика.
– Я не буду врать. Три месяца без тебя будут тяжёлыми. Но это прекрасный шанс для твоего будущего, и ты ни за что не должен его упустить! Я горжусь тобой, Эйден! – на одном дыхании проговорила я.
Он мягко улыбался в ответ и, как компьютер, считывал всю информацию с моего лица. Даже ту, которая оставалась в архивных скрытых папках.
– Пожалуй стоит…
– Нет, – перебила я. – То есть, подожди. – Пауза. – Я хочу сказать тебе спасибо, Эйден. За тот торт. Самый первый торт. – Захваченная алкогольной ностальгией, я ласково накрыла его руку своей. – Сейчас я думаю, что сразу влюбилась в тебя. В твои глаза. В твою родинку. В каждую морщинку.
Говорящая тишина, разбавленная лишь шипением грозных волн.
– Ты необыкновенный. – Полушёпотом, с ноткой смущения. – Ты словно не с этой планеты… не для этого мира…
Эйден заинтересованно склонил голову вбок. Как тогда. На этом самом месте. Почти пять лет назад.
Только в этот раз без вопросов. Без уточнений. С полным ответным чувством во взгляде.
– Я думаю… – Я подалась вперёд, ближе к нему. – Что при нашем рождении наверху появились две маленькие планеты, отражающие нашу сущность на земле. А спустя семнадцать лет они сошли с орбит, столкнулись и создали наш личный космос. Космос на двоих, – воодушевлённо нашёптывала я весь этот романтический бред. Если бы подобное услышала Стеф, она бы ржала в голосину ещё минимум столетие.
Уголки мужских губ поползли вверх, и Эйден, не выдержав натиска, коротко рассмеялся.
– Что смешного?! – возмутилась я, толкая его в плечо. – Ты же веришь в параллельные вселенные!
– Я не говорил, что верю. Лишь допускаю мысль на основе выводов учёных, – усмехнулся он. Шире расставив согнутые в коленях ноги, он упёрся в них локтями и, лениво покачивая из стороны в сторону бездонной бутылкой вина, продолжил: – Согласно Теории Большого Взрыва, вселенная возникла около 13,8 миллиарда лет назад из сингулярности – точки бесконечной плотности и температуры. В результате взрыва произошло расширение пространства и времени. Началось формирование элементарных частиц, атомов, звёзд и галактик.
– Нам рассказывали об этом на физике, – активно закивала я, блистая своей школьной памятью.
– Это лишь одна из версий. На самом деле их очень много. «Теория струн», «Мультивселенная», «Циклическая модель». В последней модели говорится, что жизнь может сохраняться или возобновляться после каждого цикла. Некоторые теоретики предполагают, что она возникает заново после Большого сжатия в новом цикле расширения, в то время как другие считают, что жизнь может не иметь возможности перенести такие экстремальные условия.
– Теория о нескольких жизнях имеет место быть?
– Имеет. Исходя из этой теории, жизнь и смерть являются частями бесконечного цикла, в котором после смерти человека следует его перерождение или возрождение в новой форме жизни, – пояснил Эйден и, допив остатки вина, воткнул бутылку в песок. – Я вообще к чему… Я выбрал тебя не пять лет назад. Я выбрал тебя ещё до Взрыва. Когда не существовало ничего. Лишь неизмеримое пространство и осязаемая энергия.
– Ты пьян.
– Я влюблён.
Он потянул меня за руку, и я послушно устроилась у него между ног.
Близко. Знакомо. Практически касаясь кончиком носа его привлекательной родинки.
– Это метафора, Мили. Рядом с тобой я испытываю чувство, словно мы знакомы миллиарды лет. – Горячее дыхание пощипывало язык, проникало внутрь и обжигало лёгкие.
