При этом он не без удовольствия услышал, как Сильвандир в ярости захлопнуло приоткрытое окно гостиной: стоя у этого окна, молодая женщина, видимо, следила за тем, что происходит внизу…
Кретте от души посочувствовал д'Ангилему.
Шевалье хотел отправиться к маркизу де Руаянкуру и вызвать его на дуэль, но Кретте удержал друга.
– Пойми, мой милый, – сказал он ему, – ты в ложном положении и винить в этом должен лишь самого себя: тебе следовало проявить терпение, внимательно наблюдать за женой и маркизом, получить какие-нибудь доказательства и только тогда, опираясь на них, вызвать господина де
Руаянкура на поединок. Но ты ведь ничего толком не видел, ничего толком не знаешь; еще вчера ты принимал этого человека в своем доме. Что же изменилось со вчерашнего дня? Можешь ли ты утверждать, будто он за это время совершил что-либо предосудительное? Нет, нынче он даже не был у тебя. Маркиз де Руаянкур ответит, что он не понимает, о чем ты говоришь, что ты просто бредишь, и все признают, что ты не прав, я сам первый это скажу.
– Что ж ты мне посоветуешь?
– Черт побери! Коль скоро ты объявил, что отправляешься путешествовать, так и сделай. Поезжай в Италию, в
Германию, в Англию, возьми на содержание танцовщицу, займись чем-нибудь, что тебя развлечет, наконец.
– Я ненавижу женщин!
– Ну это уже дело известное. Однако ничто не излечивает нас от любовных неудач лучше, чем какая-нибудь прихоть. Знаешь, если б не крошка Пуссет, я неделю назад, чего доброго, пустил бы себе пулю в лоб или сделался траппистом 14 . Попробуй-ка и ты утешиться по моему примеру.
– Нет! Но я уеду, я покину Париж! Если я тут останусь, то сойду с ума.
– Почему бы тебе не отправиться в Ангилем?
– А как я объясню, что приехал без жены?
– Ба! Мадемуазель Констанс тебя об этом не спросит.
– Констанс меня давно забыла и хорошо сделала. Она, должно быть, уже замужем… Ах, Констанс, Констанс!
Какая разница между нею и Сильвандир!
– Друг мой, ты совершенно прав: ничто не походит на женщину меньше, чем другая женщина. Ну ладно, тогда поезжай-ка в Англию, там ты узнаешь много полезного о том, как приводить слабый пол к послушанию, наши соседи по ту сторону Ла-Манша весьма понаторели в такого рода вещах.
– Право, кажется, я последую твоему совету. Ах, Кретте, Кретте! Мое сердце истекает кровью…
Маркиз обнял своего друга; он даже не пытался утешать его, ибо прекрасно знал, что для подобных ран есть только один надежный бальзам – время.
Шевалье отправился в Англию; он пробыл там три месяца и встретил двух англичан, не нашедших счастья в
14
супружеской жизни: они вели своих жен на рынок с веревкой на шее.
Один продал супругу за десять гиней, другой – за семь.
– Черт побери! – воскликнул Роже. – Я бы охотно уступил свою даром, даже еще приплатил бы.
По несчастью, Роже не родился англичанином.
Через три месяца ему захотелось вернуться во Францию; он был совершенно свободен, и ничто не мешало ему исполнить свое желание, поэтому он тотчас же выехал в
Дувр и сел там на корабль.
Двенадцать часов спустя он прибыл в Кале, но чувствовал себя очень дурно после переезда через пролив, ибо море было очень бурное. Едва ступив на твердую землю, шевалье увидел на набережной лакея маркиза де Кретте: тот ждал часа, когда можно будет подняться на корабль; Роже сразу же узнал его.
– Да это ты, Баск! – окликнул он слугу. – Какого черта ты тут делаешь?
– Господи, да никак это вы, господин д'Ангилем? –
воскликнул удивленный Баск. – Само Небо пожелало, чтобы я вас повстречал: ведь вас-то я и ищу.
– А для чего я тебе понадобился?
– Я должен вручить вам письмо от моего хозяина. Но прошу вас, говорите тише, господин д'Ангнилем, потому как нас могут услышать.
– Скажи на милость! А кто это может нас услышать?
– Да кто угодно, сударь, кто угодно. Вы, стало быть, еще не знаете, что у нас там стряслось?
– Где это «там»?
– Да в Париже.
– Я уже три месяца не получал оттуда никаких вестей.
– Так вот, хозяина моего позавчера допрашивали и грозили ему Бастилией.
– Вот как! Маркизу де Кретте угрожали Бастилией?
– Да, господин д'Ангилем, я это вам верно говорю.
– А почему ему угрожали Бастилией?
– Потому что он вызвал на дуэль господина де Руаянкура, да только тот не пожелал драться.
– Ты сказал, что привез письмо для меня?
– Да, сударь.
– И там обо всем подробно написано?
– По всей видимости.
– Ну тогда давай скорее письмо.
– Видите ли, сударь, это не так-то просто, ведь оно зашито в подкладку моей куртки. Но коли вы, господин д'Ангилем, соблаговолите пойти со мной в гостиницу
«Дельфин»…
– К чему такие предосторожности?
– Сударь, вы, верно, все узнаете, как только прочтете письмо моего хозяина. Когда господин маркиз увидел, что к нам в особняк пожаловали полицейские, он сразу почуял что-то неладное, тут же написал вам это письмо, господин д'Ангилем, велел мне его получше спрятать и сказал: «В
путь, Баск, и не возвращайся до тех пор, пока не встретишь шевалье д'Ангилема». Я тотчас же отправился в дорогу, и вот я здесь.
