Сильвандир. Сальтеадор полностью

– В таком случае не станем мешкать и пойдем в гостиницу, дружок. Мне надо поскорее прочесть письмо.

Они быстро зашагали к гостинице «Дельфин», вошли в комнату, где остановился Баск, и заперли изнутри дверь.

– Вы уж простите меня, господин д'Ангилем, что мне придется при вас снять куртку, – сказал слуга, – да только другого выхода нет.

– Не стесняйся, мой милый. Скорей!

Баск подпорол подкладку своей куртки, вытащил оттуда небольшой конверт и подал его шевалье.

Роже нетерпеливо распечатал письмо и прочел нижеследующие строки:

«Любезный шевалье!

Пишу тебе уже четвертое письмо: три предыдущих, должно быть, перехватили. Твоя жена исчезла, и, не-

смотря на все мои попытки, я не мог узнать, где она. В

Кур-ла-Рен я повстречал маркиза де Руаянкура. Так как я

нисколько не сомневаюсь, что он причастен к исчезнове-

нию Сильвандир, я громко сказал ему, что он негодяй.

Полагая, что он поведет себя как подобает дворянину, я

тут же вытащил шпагу из ножен. Но я ошибся: к вели-

чайшему моему изумлению, г-н де Руаянкур сделал вид, будто ничего не слышал. В ту же минуту я заметил, что

ко мне приближаются полицейские, и д'Эрбиньи помог мне

скрыться. Вчера вечером я послал к маркизу Кло-Рено и

Шастелю, чтобы условиться о дне дуэли; однако он их не

принял. Нынче утром ко мне пришли, видно, собираются

взять меня под стражу. Посылаю к тебе Баска; если ему

посчастливится разыскать тебя, не теряй ни минуты и

поскорее возвращайся в Париж, тут ты сам во всем раз-

берешься».

– Да, да! – воскликнул Роже. – Я еду в Париж!

Он потребовал, чтобы ему побыстрее привели с почтового двора лошадь, шевалье не сомневался, что неслыханное поведение жены дает ему полное право убить всякого, кто к этому причастен, убить маркиза де Руаянкура и всех его друзей-приятелей, хотя бы их оказалась сотня или даже тысяча. Быстрая езда, как догадывается читатель, только разожгла кровь д'Ангилема. Однако когда шевалье оказался в Кур-ла-Рен и уже собирался въехать в Париж, его карету остановил полицейский офицер, поклонившись ему при этом чуть ли не до земли. Роже сперва было хотел насквозь проткнуть его шпагой и начать таким образом резню, к которой он мысленно готовился, однако офицер отступил на три шага, вытащил из кармана бумагу и громко объявил:

– Именем короля, предлагаю вам, шевалье д'Ангилем, отдать мне свою шпагу.

Убить полицейского офицера было делом нешуточным; поэтому Роже только гневно взглянул на него, потом взглянул еще раз и вложил шпагу в ножны.

Час спустя шевалье уже доставили в Фор-л'Евек.

XX

О ТОМ, КАК ШЕВАЛЬЕ Д'АНГИЛЕМ, ВИДЯ, ЧТО ЕМУ

НЕ ПОЗВОЛЯЮТ ВЫЙТИ НА СВОБОДУ, ВОЗНАМЕРИЛСЯ

СДЕЛАТЬ ЭТО БЕЗО ВСЯКОГО НА ТО СОИЗВОЛЕНИЯ

Человек, пораженный молнией, никогда не рыдает и не стонет; напротив, он лишается чувств, и всякому понятно, что он оглушен, разбит и не в силах пошевелиться; однако,

хоть он и совершенно неподвижен, жизнь в нем продолжается, связь между его органами чувств и мозгом, на мгновение прервавшаяся, постепенно восстанавливается, сознание и силы медленно возвращаются к нему, и он старается постичь свое новое состояние и приноровиться к нему.

Шевалье д'Ангилем, доставленный в Фор-л'Евек, походил на человека, пораженного молнией.

Мы не сказали, что он не предупредил Баска о своем намерении немедленно ехать в столицу; он велел слуге лечь и немного отдохнуть, и Баск с благодарностью последовал его совету; а пока бедный малый крепко спал, Роже вскочил на коня и во весь опор помчался в Париж.

Роже не хотел, чтобы Баск сопровождал его, прежде всего потому, что тот был совершенно без сил, а также из опасения, что это может повредить Кретте. Он сразу сжег письмо, полученное от маркиза, чтобы никто не мог сказать, будто тот имел хоть какое-либо касательство к его решению возвратиться в столицу. То, о чем рассказал Баск, не выходило у шевалье из головы, и он не сомневался, что ищейки метра Вуайе д'Аржансона уже пущены по его следу.

В десяти льё от Парижа Роже пересел в карету: за пятнадцать часов он проделал пятьдесят льё и был совсем разбит. В экипаже он стал понемногу приходить в себя, но пока еще не догадывался о грозившей ему опасности. И