Перед самым восходом луны он занял позицию на опушке и принялся ждать. Долго же она добиралась — дриада появилась после полуночи, а значит, пропустила час, когда полна сил.
— А вот и ты… — пробормотал Тобиас, заметив на краю поляны тварь. Она была скрюченной и красноватой, а глаза утратили солнечный блеск здоровой дриады.
— Не надо, мисс, — громко сказал Тобиас. — Это того не стоит.
Она зашипела на него.
— Почему бы тебе не пойти со мной? Мы посадим для тебя сладкую иву у реки, чтобы вода пела тебе, а солнце играло на твоих листьях.
Дриада покачнулась и принялась бормотать себе под нос. Тобиас не питал больших надежд насчет этого существа. От нее исходил запах тлена, она явно не в настроении пускать корни. Ее тусклые глаза были прикованы к хижине, полной спящих мужчин.
— Итак, мисс, — мягко сказал Тобиас. — Мы ведь не хотим, чтобы кто-то пострадал.
— Они, — прошипела дриада.
— Они честные лесорубы, мисс. Я за ними приглядываю. Рубят аккуратно и сажают дерево взамен. Нет ничего постыдного в том, чтобы стать, например, домом, мисс, и это хорошая делянка. Так что ты думаешь о той иве?
— Они меня убили, — простонала дриада, покачиваясь на месте. В ее голосе слышался глубокий рокочущий звук. Тобиас потерял всякую надежду. Она была старше и безумнее, чем он думал. — Они убили меня, и я…
Она заверещала. От этого вопля задрожали бревна хижины.
Тобиас вскинул арбалет. Болт с глухим
Тобиас вытащил один из ножей, с острым лезвием из гладкой стали, чтобы разрубить несколько особо назойливых стеблей. Дриада все кричала и кричала. Она растрачивала себя в лозы, заставляя их нападать на Тобиаса, теряя последние крохи своей древней силы. Медленно, но неуклонно приближаясь к ней, Тобиас потянулся за веточкой омелы, висевшей у него за поясом. Дриада, спотыкаясь, отступила прямиком в круг с крестом из белых камней, установленный лесорубами. Знак вспыхнул бледным светом, и в этом сиянии Тобиас наконец ее разглядел. Она была румянолицей для осени, а в высохших, словно бумага, волосах все еще виднелись увядшие цветы. Каменный круг стал для нее ловушкой. Бедняжка, подумал Тобиас.
Он всадил в нее еще один болт. От силы удара что-то внутри существа сломалось, и дриада с треском и скрипом упала, прямая и тяжелая, как и все представительницы ее вида.
— Отдыхай, — сказал Тобиас, подойдя к ней. Он положил веточку омелы ей на сердце и вонзил в твердое тело старое кремниевое лезвие.
Дриада закричала в последний раз, то был вой зимнего ветра, стонущего в голых ветвях, и умерла. Тобиас вздохнул. Он обернулся и посмотрел, цела ли хижина.
Из распахнутой двери на него уставилась полдюжина мужчин. Прежде чем Тобиас успел что-то сказать, один из них поднял пистолет и выстрелил.
Руки стрелка дрожали, что, несомненно, спасло Тобиасу жизнь, да и ночь подсобила. Тобиас стиснул зубы, чтобы не закричать, когда пуля вошла в бедро. Время вокруг замедлилось, стало древесным, тяжелым, изумрудным, и он увидел, как человек трясущейся рукой снова пытается прицелиться. Наверное, никого в своей жизни не убивал, подумал Тобиас. Наверное, считает себя героем. В конце концов, что видели эти лесорубы — дикаря, пришедшего по их душу, да чудовищный клубок предсмертных мук дриады.
Медленное зеленое время продолжало стекаться к ногам Тобиаса, и боль от ранения отступила за его границы. Пошатываясь, Тобиас скрылся в деревьях и поковылял к своему дому, быстро, как мог. Папоротник орляк убрался с его дороги и раздвинул листья. Слева, в деревьях, Тобиас заметил стройную фигуру. Златоглазая, как и ее сестры, но стремительная — Тобиас признал в ней Куманику, младшую из дриад его леса, обладательницу премерзкого характера.
— Не трогай их, мисс, — сказал он.
— Ты ранен! — завопила она.
— Они разрубят тебя, если будешь вести себя глупо. — Тобиас начал спотыкаться, но впереди виднелся его дом и старый дуб, оба гораздо ближе к опушке леса, чем обычно. — Бывало и хуже. Пусть люди занимаются своими делами, дорогая.
Она протестующе вскрикнула, но не бросилась мстить глупому юнцу, и на том спасибо. Шатаясь, Тобиас ввалился в дом, и время вернулось в привычную форму. Тобиас увидел, как на пол опустились тени, когда Куманика встала на стражу дома, призывая на помощь терновник и темный остролист, врастая у двери грозным бурьяном. Аккурат в огороде Тобиаса.
Дыра в ноге медленно кровоточила. Морщась от боли, Тобиас промыл ее отваром тысячелистника. Затем он перевязал ногу чистым полотном и не раздеваясь лег на кровать. Перл уселась рядом, молча хлеща хвостом. Тобиас закрыл глаза. Время снова потянулось тягуче и зелено, и боль немного отступила.
