После этого разговора хозяин поместья каждый вечер появлялся у постели больного с маленьким томиком в кожаном переплете. У Сильвера был приятный тембр, и Тобиас не всегда обращал внимание на слова. Было приятно слушать человеческий голос, взлетать на его волнах и обрушиваться вниз.
* * *
Прошла неделя или около того, и Тобиас почувствовал себя достаточно сносно, чтобы, поднявшись с постели, разминать ноги у окна и неотрывно вглядываться в дымчатые тени леса на границе парка. Он не мог оставаться в этом доме дольше.
— Так зачем вы приехали в Зеленую лощину? — спросил Тобиас в тот вечер у Сильвера, прерывая сладкие взлеты и падения мягкого голоса. Хозяин поместья как раз читал старые деревенские сказания, местные легенды, записанные строгим профессорским языком, — в общем, всякую чепуху.
Сильвер вздрогнул, когда Тобиас его прервал. Ничего удивительного, ведь все эти дни гость почти не разговаривал. Тобиас слушал, как холмы и долины сильверова голоса заполняют комнату. Смотрел, как пламя свечи играет в каштановых кудрях. Разумеется, при этом он забывал поддерживать светскую беседу, но, должно быть, Сильвер и не ждал от него многого.
— Ну… — Сильвер, удивленный вопросом, положил открытую книгу на колени. — Вот за этим. Если быть честным… Только не говорите моей матери…
Судя по тому, что Сильвер рассказывал о своей родительнице, эта женщина пожирала младенцев на завтрак.
— За этим?
— Фольклор, — пояснил Сильвер. — Изучение, исследование. Разумеется, я не
— Иногда мальчики и девочки из деревни приходят в лес, — сказал Тобиас. — Бегают с сачками. Ловят бабочек.
— Именно! — воскликнул Сильвер, расплываясь в широкой улыбке. — Я ловлю бабочек. О лесе Зеленой лощины ходит множество легенд. История о Нелюдиме — хороший пример. Кстати говоря, я побеседовал с человеком, который стрелял в вас. Чарли Бонди, лесоруб. Он чувствует себя полным идиотом и жаждет извиниться. Увидев вас ночью в лесу, он решил, будто вы дух леса, который собирается напасть на деревню.
— В самом деле? — улыбнулся Тобиас в большей степени сильверовской ловящей-бабочек ухмылке, чем чаяниям лесоруба с пистолетом. Бедняжка Чарли Бонди.
— Стоит признать, мистер Финч, вы действительно производите волнующее впечатление.
Тон и взгляд, которым Сильвер одарил Тобиаса, были явным заигрыванием. Флиртом! По крайней мере на сей раз Тобиас смекнул вовремя. И оттого что с ним флиртовал симпатичный юноша, который носит дорогие пальто, Тобиас ощутил себя молодым и в то же время очень, очень старым.
Тобиас промолчал, потому что ему нечего было сказать. Вместо ответа он улыбнулся и покачал головой, а Сильвер отреагировал на это со всей элегантностью, будто и не буравил взглядом Тобиаса, его шевелюру, и руки, и плечи.
— Может быть, вы хотите побольше узнать о Нелюдиме из Зеленой лощины? — спросил он. — Никогда не знаешь, что за встречи уготованы нам судьбой. В конце концов вы живете в его владениях.
— Что ж, можно, — сказал Тобиас, после чего Сильвер склонился в своем кресле и принялся делиться местными байками, которые разузнал за это время. У него была забавная манера рассказывать, когда книга не держала его в ежовых рукавицах повествования: Сильвер постоянно прерывал себя, чтобы пуститься в объяснения, высказывать теории, сравнивать с другими легендами.
— Образ Нелюдима, или Зеленого Человека, возникает вновь и вновь в этой части страны, — рассуждал он. — Очевидно, это современная интерпретация одного из так называемых «старых богов», духа-хранителя, или лесного полубожества. Полагаю, данный миф самобытен, хотя и весьма близок к легендам о Короле Фей, потому что независимо от конкретных трактовок, будь в них Нелюдим агрессивным или великодушным, ярым противником цивилизации или ее защитником, у него никогда нет свиты, он принципиально одинок: это архаичная фигура, не из другой цивилизации, но из тех времен, когда цивилизации вообще не существовало. В то время как Король Фей…
Это была первостатейная чушь. Насколько Тобиасу известно, никакого Короля Фей не существовало, иначе он бы уж точно наткнулся на него. Фейри он встречал и, как правило, прогонял. Даже чаще, чем дриад, потому что лучше им с людьми жить подальше друг от друга. Но эта нелепица примиряла Тобиаса с постыдным удовольствием от всего происходящего: он тонет в мягких белых перинах, слишком далеко от своего леса, и слушает бабушкины сказки о самом себе.
* * *
Вскоре скука белых стен и мягких перин стала для Тобиаса невыносимой. Он чувствовал себя в силках, и это ему не нравилось. В своем лесу Тобиас мог выйти из дома в любое время дня или ночи и бродить под деревьями сколько вздумается, хоть вниз к пограничным камням Халлертона, хоть к восточным пределам на болота.
Однажды утром Тобиас встал и вышел из комнаты.
