Сильвер в лесу полностью

Приближалось зимнее солнцестояние. Сильвер пропал на какое-то время — уехал к зловещей матушке. В ночь перед новым годом окончательно поправившийся Тобиас, вооруженный веткой омелы и кремниевым ножом, разделался с упырем, лиходействовавшим в курганах. Куманика сопровождала Тобиаса. Она больше не позволяла ему выходить одному и всюду следовала по пятам, стелясь колючими зарослями.

— Это случилось лишь однажды, дорогая, — раздраженно говорил ей Тобиас.

Куманика улыбалась, обнажив острые коричневые зубки.

— Мисс. Разве нет?

— Нельзя назвать девицу «мисс», если она повсюду таскается за тобой. Это не дело для дриады, дорогая. Тебе следует прорасти. Стать большой и высокой, как твои сестры.

— Так вот что ты сделал? — сказала Куманика. — Ты ведь намного больше любого человека. Прорастил себя?

Тобиас задохнулся от приступа смеха.

— Не совсем. Но ты близка к истине.

* * *

Сильвер вернулся, когда появились первоцветы. Как-то утром Тобиас позволил Куманике украсить несколькими свою шевелюру и вспомнил о них, когда Сильвер, заскочивший его навестить, уже ушел. Гость тогда ничего не сказал. Тобиас старался наслаждаться весенними деньками, как дриады. Что оказалось вовсе не простым делом. Приближалось равноденствие. В запасе было еще несколько месяцев, но каждый день Тобиаса начинался с восходом солнца и мыслью о том, что происходит из года в год.

А потом Сильвер услышал историю.

— Разбойники Зеленой лощины, — удовлетворенно произнес он однажды вечером, сидя у очага. — Уверен, вы не слышали о них. Очень редкая легенда. Увлекательнейшая смесь мифов, сказок и истории. Вам же знакомо поместье? — Ответа он не стал дожидаться. — Я купил его у поверенного предыдущих владельцев, и он никогда не упоминал об этой истории, что весьма необычно: как правило, в таких делах любят подпустить местного колориту. Но потом я написал леди Рафеле, и ее ответ пришел на прошлой неделе. Она пребывала в неведении, но обратилась к семейным архивам и, по-видимому, эта ветвь генеалогического древа упоминается в них несколько раз в связи с неким грандиозным скандалом. Все сходится! Святые небеса, я начал не оттуда. Должно быть, выгляжу как полоумный.

— Глубоко вдохните, — посоветовал Тобиас. Он старался думать об искрящем энтузиазме Сильвера, о его светлых глазах, сияющих под каштановыми кудрями, а не об истории. Он ее знал. Конечно, знал.

— Фабиан Рафела. — Сильвер произнес имя так звонко и звучно, как Тобиас не слышал уже много веков. — Или Рыжий Фейри, как его еще звали. Связь с местными сказками очевидна, без сомнения, он прибегнул к ним. Насколько я могу судить, на самом деле этот человек был местным лордом, который во время какой-то голодной зимы сколотил небольшую банду головорезов и начал совершать набеги, чтобы пополнить свои кладовые. Грязные делишки — ничего больше. Но легенды, мистер Финч!

Да, подумал Тобиас. Легенды.

История, звучавшая из уст Сильвера, оказалась не слишком правдивой. Прошло четыреста лет, и люди многое приплели. Однажды Рыжий Фейри отправился в лес и встретил там сказочного принца.

Что ж, не то чтобы все было именно так, но похоже, подумал Тобиас.

Принц предложил путнику три желания в обмен на душу — традиционный мотив, взволнованно прокомментировал Сильвер. И тот захотел богатство, красоту и бессмертие. После этого Фабиан много лет терроризировал окрестности, грабя и забирая все, что ему хотелось, не проигрывая ни одной схватки. Наконец настал день, когда принц вернулся за душой Рыжего Фейри и пришел час возмездия.

Ах, Фабиан, с его длинной косой, отливающей медью, очаровательной улыбкой и сияющими глазами! Красота ему была не нужна, а богатство он завоевал сам.

Другое дело — бессмертие. Лес может дать его, в некотором роде. В конце концов, ведь это был лес Фабиана Рафелы.

* * *

Сильвер был одержим историей разбойника Зеленой лощины. Он возвращался к Тобиасу с новыми подробностями, деталями, о которых услышал или прочитал. Кажется, он опросил всех бабок в радиусе десяти миль вокруг леса. Тобиас молча его выслушивал. Когда становилось невмоготу, он пытался плыть по волнам голоса Сильвера.

— Вы поете? — спросил Тобиас, когда Генри прибежал к нему прямиком из магистрата в Хай-Локхэме со списком имен из метрических книг. Томас де Карре, Саймон Симмс, Джон Хантер, Джон Купер, Натан Леклер были повешены четыреста лет назад.

— Что? — прервал чтение жутких записей Сильвер. — Судя по всему, это и есть банда Рафелы, кроме него самого и его главного помощника: им-то удалось скрыться от погони в лесу… Простите, что вы сказали?

— Неважно, — сказал Тобиас.

Но Сильвер покраснел. Его волосы отросли и теперь длинными локонами обрамляли мягкое лицо. Он был красивым юношей. Не прекрасным, как Фабиан, но кто может с тем сравниться?

— Я, эм… Я немного пою. Вы хотели бы…

Тобиас пожал плечами.

— В лесу нечасто услышишь музыку, — сказал он.