- А у нас всё патрули да патрули, да на воротах всех шмонаем, – пожаловался бородатый боец в старой униформе с перешитой эмблемой. – У вас там хоть весело, движ какой-никакой…
- Манал я тот движ, – огрызнулся «ударник». – Лучше уж патрулировать. То носимся целыми днями, как в сраку ужаленные, дочуру его утёкшую ищем… То посредь ночи ему пацана какого-то из психушки добудь… – ворчал он, жуя. – А там охрана как вылетит со всех щелей – еле ушли, мать его, хорошо хоть не стреляли по нам. А мужики ещё про один рейд сегодня рассказывали: по тревожному сигналу к мажору одному рванули, а там… – голос рассказчика упал до шёпота, только видно было, как отодвинулся, недоверчиво-брезгливо скривясь, его товарищ. – …Они его на месте взяли, да и нафотали уж на радостях, расхвалились в отрядном чате, привезли – а тут под самой базой напали какие-то… Пятерых положили, этого забрали. А потом… по фоткам… – в шуме столовой слышны были уже только отдельные слова, – что никакой это был не…
- Ша! – резко перебил бородатый. – Видал, вон баба уши греет… Эй, уважаемая! – окликнул он. – Неча тебе тут слушать, в тарелку свою смотри давай.
- Что, более людного местечка, чтоб секретничать, не нашли? – деланно удивилась Любана и презрительно цокнула языком: – Ну и готовят же теперь кадры!
Её разочарование, впрочем, – не в хорнвудских бойцах, а в себе – было совершенно искренним: ясно ведь, что упустила важную, очень важную информацию, которой не добудешь при штабе…
Свесив ноги в грязных стилах с деревянного прилавка, лорд Рамси Болтон сидел в тишине, посреди разрухи и смерти. За его спиной – труп продавщицы и разбитая витрина со спиртным, возле сортира – труп уборщика в луже разлившейся воды; ну и двое охранников, конечно: один растянулся в куче барахла посреди торгового зала – почти выхватил пистолет и, падая, обрушил стеллажи, другой ополз на выходе из подсобки – так ничего и не понял, наверное. Надо будет заменить куртку. В крови и с дыркой – лучше, чем в крови и облёванная. Но это позже.
Рамси тупо таращился сквозь стеклянную стену на барабанящую с крыши капель и в такт своим неспешным мыслям жевал вяленое мясо. «Закусочки к пиву – легко и красиво, – значилось на пачке. – Впустую не дуй, выпил – пожуй!»
(Как думаешь, Вонючка), у них в холодильнике есть ссобойки? Неплохо бы съесть нормального мяса с чем-то вроде гарнира.
(Как считаешь), их машины похожи по управлению на фургон? Учиться больше не у кого.
Интересно, как умер Гриш. Предпочёл сгореть живьём, но не попасть к шефу в лапы? Успел застрелиться?
Или Рамси всё же запытал его насмерть и сжёг?
На улице шелестела капелью ненадёжная осенняя оттепель. С накренившейся полки мерно падали капли дешёвого вискаря, разливая по магазинчику одуряющий запах. Бум, бум – так же мерно и глухо ударялись о боковину прилавка протекторы стилов, заляпанные глиной, кровью и присохшими ошметьями кишок.
====== 21. Балласт на асфальт (1) ======
Когда Рамси вернулся в башенку, Донелла была ещё жива. Впрочем, умереть за несколько дней, имея канистру воды, доступ воздуха из вентиляции и даже толчок, – это надо постараться!
Прислонившись к дверному косяку, Рамси беседовал с ней. Долго. Обо всём подряд. Рассказал подробно, как съездили в Эйл, как пообщались с Элиотом и ещё много всякого: в конце-то концов, он всегда любил делиться впечатлениями. Донелла сначала просилась выпустить и твердила что-то про Вонючку, но вскоре перестала перебивать: плакала, а потом уже просто молчала, временами всхлипывая, – судя по глухости звука, забившись в угол.
Когда Рамси в задумчивости подёргал замок, она панически зарыдала, умоляя не входить. Забавный выбор между обществом законного мужа и пятым днём взаперти в сортире. Но, как бы то ни было, Рамси не зашёл бы: он понятия не имел, где ключ. То ли забыл, то ли потерял, то ли этим вообще занимался Гриш…
Мелочи выветривались из памяти слишком быстро – хорошо хоть, сохранились записи показаний Фрея… И смартфон Донеллы.
Взобравшись по винтовой лестнице наверх, Рамси сгрёб со стола бумаги, и как был, в куртке, осторожно опустился в старое скрипучее кресло. Прохладно, темно и тихо, так тихо… Вытянув ноги в долгожданной неподвижности, он потерянно замер над ворохом товарно-транспортных накладных, будто впервые их видел. Хаотичные обрывки информации прыгавшим от ужаса почерком Гриша, цены на хлеб и мясную продукцию, километраж перевозок, чьи-то подписи и печати… Сосредоточиться, выбрать следующий объект. Составить план… план… Рамси уронил руку, неосознанно ища пальцами кудрявую макушку, – и резко дёрнулся. Вырвал себя из хрупкой полудрёмы, проморгался, таращась: не спать! Во снах его поджидал… вовсе не Вонючка.
