А вот и колесо обозрения – пугающе непрочная на вид чёрная махина на фоне вечереющего неба; полицейские рассредоточились вокруг и затаились, а Вонючка брёл дальше. Супер-Молот, Ракушки-Убийцы – едва угадывались в полутьме; здесь хозяина как-то раз ужасно укачало, и он полчаса лежал на скамейке и страдал. «Вонючка, сядь сюда, будешь подушкой…» – и от этого соприкосновения, от тёплой тяжести его головы – так и прошибло волнительным трепетом. А вместе с испугом и состраданием внутри ширилось, разрасталось до сладкой боли ощущение счастья и всеобъемлющего смысла, потому что господин Рамси уже тогда был центром мира. Солнцем. Ориентиром и мерой всех вещей.
Впереди замаячил скалодром – и Вонючка приподнял голову, будто на зов. Здесь он когда-то порадовал хозяина: ощутил его ликование и даже гордость за себя, обставив в состязании Робба Старка… Вот какое место нужно повидать напоследок, прежде чем выбрать себе дозволенный способ уйти. Вонючка не верил в загробную жизнь, не верил во встречу за гранью. Просто туда, в небытие, ушёл хозяин, а значит, туда надо и ему.
Расправив ссутуленные плечи, подставив лицо темноте и холодному ветру, Вонючка шёл за своим последним счастливым воспоминанием.
====== 22. В этой тёплой крови (1) ======
- Кто там на ночь глядя? – донеслось из коридора реанимации – за спиной медсестры, открывшей Второму Отряду дверь.
- В форме какие-то! – обернувшись, крикнула та. – Ищут своего, две недели назад, говорят, привезли!
- В какой форме, хорнвудской?..
- Где он?! Живо! – рыкнул, подавшись вперёд, Кирус.
Они бросились к указанной палате с гулким топотом, наперегонки – будто чуя, что могут не успеть. И успели: мелкий парнишка в простыне как раз спешно лез к окну, волоча упавшую капельницу.
- А ну стой! Свои! – крикнул Кога, вбежавший первым, и пациент затравленно обернулся: запавшие карие глаза со следами кровоподтёков, горбатый нос, повязка на голове…
- Гриш, – потрясённо выдохнул, ввалившись следом, Ноздря. – Ты как сюда попал, салага?!
Болтонские молодцы заполнили палату: топотом, гомоном, чернотой бронированных курток; на соседней с Гришем койке, ворча, накрылась до подбородка старушка с кислородной маской.
- Вы… вы что, не взорвались тогда на вилле?.. – мечась взглядом по сослуживцам, новичок неловко полез вниз – его подхватили, усадили обратно на кровать: по-птичьи лёгкий, худющий, рука в гипсе…
- Слух распустили специально, чтоб не ловили нас, – признался Волчий Хрен – и тут же, плюхнувшись рядом, начал сыпать вопросами: – Что с тобой-то было? Где попался? Как так вышло, что тебя за господина Рамси приняли?
- Они, наверное… просто не знали точно, как он выглядит, – замялся Гриш. – Ну и… так вышло, что я сам им назвался.
Обезумевший шеф с ножом не гонялся за помощником долго. Забившись в сугроб за капотом фургона, Гриш видел, как он метнулся вправо, влево, а затем шатко побрёл в лес.
Болтонского молодца колотила нервная дрожь – ручка водительской двери не сразу поддалась пальцам. Он с ногами забрался на сиденье и обхватил колени: здесь было не так холодно и страшно, не так давила со всех сторон темнота. О том, чтоб уехать, бросив шефа, не было и мысли, закрыться в кабине – тоже не выход; оставалось ждать: или пока он протрезвеет и опомнится, или… Вот только дождался Гриш совсем не шефа.
«Где он?! Где Рамси Болтон?!» – выкрик и свет фонаря в лицо – Гриш заполошно вскинулся: задремал, не заметил, как подъехали! Вооружённые люди: южный акцент, хорнвудский герб на нашивках – «Вот и всё, вот и попался», – заметалось в бестолковой со сна голове, да зацарапался в горле кашель от порыва холода… Гриш просто сидел и оторопело таращился снизу вверх, не в силах издать ни звука: шеф мог вернуться в любой момент, и тогда конец обоим… «Обыскать окрестности!» – крикнул кто-то поодаль.
Героические моменты, моменты самопожертвования обычно не планируешь – они случаются сами собой, не оставляя места мыслям, что можно поступить иначе. Гриш осознал вдруг с обречённой ясностью: это именно тот момент. И, вымучив ухмылку навстречу автоматным стволам – весь застывший от ужаса, – выдавил: «Я – Рамси Болтон».
Его выволокли из кабины и швырнули в снег – с бранью, которую перекрыли вопли омерзения и ужаса: должно быть, заглянули в фургончик. Кто-то громко блевал. Гриш рванулся из рук, выскользнул из попятнанной кровью форменной куртки – его поймали и били ногами. И, кажется, прикладами.
«Ублюдок, ублюдок, какой же ублюдок!..»
«Спалить здесь всё к херам!!!»
Дальше Гриш помнил уже урывками сквозь боль: дурнотная тряска, то тепло, то снова холод. Звуки перестрелки. Чьи-то руки ворочали его голову: «Этот, что ли?.. Да он и близко не похож! – наплывали откуда-то сверху голоса. – Господин Рамси больше был в полтора раза, и мордатый, и нос не такой шнобель… – Чужие пальцы бесцеремонно разлепили веки, глаза резануло светом. – Во, другие совсем…»
«Ишь, как отделали, жалко пацана! Надо в больницу его, пока не помер…»
