В прозрачно-голубом прищуре сквозила самоирония: «Папочка без охраны не выпускает из замка». А ещё – что-то вроде горького неверия. Нежелания верить.
Любовь не убить просто так, за раз. По крайней мере, любовь такого человека, как Луиза Хопер. Даже переплавившись в горечь и обиду – это чувство не уходило, кололо то и дело глупым «а вдруг?» и маленьким противным «я же лучше!» Разумеется, Луиза не искала Теона (Вонючку!) намеренно взглядом, не старалась оказаться там, где бывал его мучитель, неизменно им сопровождаемый – но, замечая их раз за разом, болезненно морщилась.
Разве достоин был нелюдь вроде Болтона такого отношения? Такого восторженного взгляда, таких бережных прикосновений и неотрывного внимания – от этого холодного и отстранённого со всеми остальными существа, не выдававшего ни единой живой эмоции на все старания Луизы? Но, как бы ни был слеп и нелогичен Теон, он точно не заслуживал той смерти, от которой Луиза спасла его в день бойни на базе. Болтонский боец без имени и фамилии, значившийся во всех документах как Кога, всё ещё находился в хирургический реанимации – Луиза отслеживала его состояние через больничную сеть: осмотры специалистов, дневники наблюдения трижды в день. И, дождавшись заветного «адекватен, ориентирован, дыхание самостоятельное носовое» – она решилась прийти на разговор.
Отделение реанимации и интенсивной терапии давило тревогой – как, наверное, любого, кто там не работает, а уж тем более интерна из психиатрии.
- Здравствуйте… – Луиза замялась, оглядевшись: тесный изолятор, едва можно развернуться, но всё ж таки отдельная палата с индивидуальным постом. – Помните меня?
Пациент издал свистяще-неразборчивый, но всё же осознанный звук: ещё не мог, видимо, приноровиться к незажившему отверстию в трахее. Заботливо побритый, в свои тридцать два он выглядел замученным мальчишкой с мешками под глазами – вот почему всегда ходил со щетиной…
- Я Луиза Хопер, медсестра. Это я помешала вам застрелить Теона… Вонючку. И об этом как раз хочу сейчас поговорить…
- Х-хтак, а кто вообще тебя сюда… – начал было Кога; непоколебимо самоуверенный тон звучал почти забавно из-за сипящего голоса – и их прервал стук открывшейся двери.
Обернувшись, Луиза гневно вспыхнула: Болтон! И тут он… Да ещё и с охраной!
- Не могли бы вы подождать? – сдерживая раздражение, попросила она. – Мне надо поговорить с этим пациентом.
- Че-его-о?.. – удивился Болтон почти весело, будто услышал неожиданную шутку; уверенно опёршись на Теона, скакнул на одной ноге пару шагов вперёд и небрежно махнул свободной рукой: – Гриш, убери её.
Испепеляющим взглядом Луиза наблюдала за приближением болтонского телохранителя, уперев кулачки в бока; Гриш двигался всё медленнее и, оказавшись на расстоянии фута, совсем стушевался.
- Леди… П-прошу прощения, – краснея, выдавил он, неловко примерился и взял Луизу под локоток. – Пройдёмте, п-пожалуйста, на выход…
- Убери от меня руки! Болтонский верзила, – без труда вырвавшись, она гневно сверкнула глазами и вышла из палаты с гордо поднятой головой.
- Ну вот и что это было? – укорил Рамси. – Пык, мык… Теряешь хватку, боец! Эта полуторка тебя бы отмудохала, если б захотела.
- Меня никто никогда верзилой не называл… – мечтательно пролепетал Гриш; уши его так и пылали. – Шеф, кто она?!
- Медсестра из психушки, – бросил Рамси, не отрывая взгляд от Коги; тот смотрел на шефа с мрачной, тревожной решимостью; «Будто смертник», – мелькнула нелепая мысль. – Погуляй, боец. Меня тут вроде как на разговор единоличный звали…
- И Вонючку, – решительно сипнул Кога. – Вы присядьте шеф, не стойте: в ноге правды нет…
Рамси ковыльнул ближе и опёрся на прикроватную тумбочку.
- Он останется. Потому что мы знаем, что ты хочешь мне рассказать. – Скептический прищур сменился потрясением, неверием – по мере того, как шеф говорил: – Ты видел, как Вонючка застрелил Кируса. Но не видел, как Кирус целился в меня? И выстрелил. Но не попал, не успел попасть. – Рамси стоял неподвижно, но Кога весь подобрался, будто перед чем-то неумолимо наползающим. – Вопрос только – кто ещё знает?
- Шеф… – в запнувшемся голосе мелькнул почти страх – на какую-то долю секунды. – Шеф, я никому не говорил. Ноздре только написал, да автозамена всё всрала… Как же так, шеф, почему?!
Кога скрежетнул зубами, переведя взгляд на Вонючку, бесшумно скользнувшего ближе. На Вонючку, кощунственно выряженного в их, Второго отряда, элитную униформу в комплекте с ошейником. Эта бесчестная тварь не знала ни жалости, ни совести – ничего, кроме пёсьего служения. Если бы он соврал, что сожалеет, Кога плюнул бы ему в рожу – и похрен на последствия. Но Вонючка не сказал этого. Помолчав, он произнёс:
- Если бы была хоть одна возможность это не делать, я бы не сделал.
- Кирус был лучшим профессионалом, – не отводя от Коги взгляд, добавил Рамси. – Возможностей – не было. И я, кажется, знаю причину. Мне сказали сегодня, на его телефон был звонок от Любаны… В то время, когда она была уже убита. Ребята так и не поняли, что это, но… Похоже, шантаж. Моя жизнь взамен на её.
