Видимо, в телефоне была включена громкая связь, чтобы подельники говорившего могли следить за ходом беседы, – потому что слова отца Рамси отлично услышал. Русе Болтон перебил собеседника жёстко и насмешливо, холодным, как всегда, тоном: «Наследника? — в надтреснутом голосе прозвучал сухой смешок, словно песок на зубах. — Это всего лишь бастард. Можете хоть на куски его покромсать – ничего не получите. Но учтите, я буду слегка раздражён, когда вас найду».
Глотая текущую из носа кровь, Рамси так и застыл, неловко заваленный набок, забыв распрямиться. То ли от удара, то ли от услышанных слов – мир под крепко зажмуренными веками летел куда-то вверх, вверх, а сам он падал вниз – так правдоподобно, что закружилась голова.
Гудки.
«Буду слегка раздражён» – вот и вся отцовская привязанность…
«И что теперь?! Зря эти шмотки доставали?» – «Валить надо: засёк!» – «Да уж, не повезло пацану».
…«Можете покромсать на куски» – вот и вся ценность жизни болтонского бастарда.
Но Рамси принудил себя не думать об этом. Он судорожно ощупывал верёвку за спиной – и с нарастающей паникой понимал: даже в эти полузатянутые петли невозможно протолкнуть кисти рук, не привлекая к себе внимания вознёй. Незрячий и беспомощный, уже почти чувствуя направленное в голову дуло пистолета, Рамси с кристальной ясностью осознал, что ему конец.
Но отдать свою никчёмную жизнь следовало подороже. Как-никак – он, ха-ха, сын лорда Болтона.
«НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! Папа, как же так, ПА-АПА-А-А-А!!!»
Заорать, срывая голос. Истерично, совершенно безмозгло. Захлебнуться рыданиями и воем. Опрокинуться на диван и задёргаться, выгибаясь дугой, мимоходом съёрзав с головы мешок.
«Что за мать твою, нахрен?!»
«Биться в судорогах» – очень тяжело: мышцы нужно напрячь до предела, дрожь отнимает все силы. Не забывать ни про ноги, ни про голову!
«Да он припадочный, сука!»
…И, беспорядочно дёргая руками за спиной, незаметно вывернуть их из верёвок. Слюна взбита между зубами – пустить пену, чтоб мешалась с кровью на губах…
«Бля, сунь ему ложку в рот!» – «Нахрена он нам?!» – «За ложкой пошёл, чмора!»
«Эй!..» – Крепко зажмурившись от напряжения, дёргаясь уже из последних сил, мальчишка почувствовал, как его грубо встряхнули за плечи. Судорожно вывернутая рука – в кармане вдоль бедра; быстрый взгляд на противника – Рамси выдернул нож, рванулся вверх – и щетинистое горло над ним раскрылось широкой алой раной. Мужчина булькнул, приподнял руки – и рухнул на мальчишку, заливая его кровью.
Всё исчезло – звуки, остальные противники… Рамси отчаянно толкал навалившийся сверху труп, рвался к пистолету за его поясом… Нащупал.
И когда истекающую кровью тушу стянули на пол, он в упор выстрелил в первое увиденное лицо. Хлопок оглушил, отдача едва не выбила пистолет из скользких рук; бородатый водитель с грохотом опрокинулся навзничь. Ещё двое потрясённо замерли посреди комнаты.
«Ты чего сделал, упырь?!» – рявкнул один, дёрнулся за своим оружием – Рамси пальнул панически быстро, не целясь; отдача больно рванула левое запястье. Кажется, попал в шею: по полу под упавшим начала стремительно растекаться лужа крови. Второй – тот самый переговорщик в очках – не спеша приподнял руки.
«Не дури, малыш! Я понимаю, ты сильно напуган. Папочка учил тебя стрелять, да? Тебе пока везло, но…»
«Папочка» не учил Рамси стрелять. Учили скучающие без дела болтонские молодцы, и ни об одном часе, потраченном в тире, не пришлось пожалеть. А «папочка» научил разве что не рассусоливать.
Выстрел – и очкастый рухнул с коротким вскриком, скорчился, схватившись за живот.
«Брось мне оружие, – хрипло скомандовал Рамси, таращась сквозь мелко дрожащий прицел. – Без глупостей».
Взрослый замешкался, тяжело дыша, сверля ребёнка яростным взглядом, – тот крепче сжал пистолет в руках и выстрелил ещё раз, в плечо. Очкастый опрокинулся и взвыл.
«Хочешь, чтоб я забрал его сам? – осведомился Рамси; осторожно слез с залитого кровью дивана, ни на секунду не выпуская противника из-под прицела. – Рисковать не люблю, отстрелю сначала руки».
«Да чтоб ты сдох! Подавись, ублюдок», – сдавленно, сквозь зубы; пистолет полетел на пол.
«И телефон. Аккуратно: он теперь мой».
«Подойди и возьми». – Похититель тяжёлым взглядом смотрел из-под очков.
Рамси весил шестьдесят пять фунтов – чуть больше, чем стандартный мешок стройматериалов; противник – около двухсот. Подмять под себя и придушить восьмилетнего ребёнка можно и одной рукой – и это понимал не один, а оба. Ещё один жестокий удар отдачи – ещё один вопль: обтянутая джинсами нога дёрнулась, штанина начала быстро багроветь.
«Телефон», – повторил Рамси, свирепо округлив глаза. Глухой рык проклятия – и чёрный массивный мобильник проскользил к нему по полу. Быстро подняв его, мальчишка обошёл вокруг побеждённого противника, придирчиво вгляделся: нет ли ещё оружия. За ним следовал ненавидящий, мутный от боли взгляд.
Рамси не помнил телефон отца: он был в контактах в утраченном смартфоне, но звонить ещё ни разу не приходилось. Впрочем, номер был в исходящих.
