Рамси довольно усмехнулся, чувствуя, как постепенно растворяется внутри тугой комок тревоги. Да, в детстве он ещё как задавал жару телохранителям – а учитывая, что ни прикрикнуть, ни, тем более, применить силу к мелкому агрессивному засранцу было нельзя, сложность стоявшей перед ними задачи была нереальной.
- Что, давал жизни шеф, давал жизни, а? – оживлённо выпалил из угла Круш – молодой боец из последнего набора, невысокий, очень шустрый и исполнительный, с аккуратно уложенным «хохолком» на голове.
- Да, – чуть улыбнулся Парус. – По нему с самого начала было видно, что даст жизни. Как сейчас помню, вызывает нас лорд Русе и говорит: «Так мол и так, будете моего наследника новоявленного охранять, чтоб его опять всякая шваль не похитила». И выводит его нам: ма-аленький дитёнок, по пояс, может… – Парус почти по-отечески умилился воспоминаниям. – Посмотрел по-хозяйски так на нас с Мошнёй, головёнку задрав, и объявляет важно: «Я Рамси Болтон!»
- Пф-ф, да не по пояс я вам был!
Рамси и сам не заметил, как заулыбался, оттаивая; даже Вонючка, почувствовав настроение хозяина, успокоился и придвинулся ближе.
- А что за похищение-то было? – повернулся к начальству Круш с искренним любопытством на подвижной полудетской физиономии.
- Да, расскажите про похищение, шеф!
- Говорят, вы быстрее сами выбрались, чем лорд Русе деньги на выкуп подвёз?
Вот сейчас, будучи в центре внимания – доброжелательного внимания, – Рамси наконец почувствовал себя спокойно и уверенно. Надоедливая мелкая дрожь, засевшая глубоко внутри, понемногу отпускала.
- Можно сказать и так, – задумчиво начал он свой рассказ. – Вот только отец не собирался подвозить никакого выкупа…
Элитная школа для детишек богачей кажется отличной затеей разве что поначалу – когда ты только-только приехал из деревни и тебе всё в новинку. Когда Дредфорт ещё почти неисследован, и кататься на большой чёрной машине через лес так интересно, и вообще мир прекрасен, а школа с увлекательными заданиями и новыми товарищами только приятно его разнообразит… Потому что в этом мире есть любовь и свет, есть мама, которая всегда будет рядом. Мама, которая пока не предала.
Восьмилетний же Рамси Сноу, мрачный и замкнутый одиночка, не видел в посещении школы уже ничего хорошего. Каждое утро вставать ни свет ни заря, жрать невкусную полезную еду, пялиться в окно машины на один и тот же маршрут – от Дредфорта до ближайшего городка – удовольствие ниже среднего. А сидеть среди чванливых зануд и нахалов на скучных уроках, куда даже нож протащить проблема, – и вовсе отвратно.
Каким-то разнообразием была разве что физкультура: там хотя бы не нужно было отвечать под всеобщими презрительными взглядами, которые даже от математики испортят удовольствие… Но зато на физкультуре почти всё время приходилось взаимодействовать с другими детьми, которых Рамси за полтора года искренне возненавидел. Бастарда вечно норовили задеть словесно или тычком, пнуть, толкнуть, а никто этого будто и не замечал. Зато как только он давал сдачи – тут же «Сноу, ты ведёшь себя отвратительно! Немедленно извинись!» А извиняться Рамси вообще не умел, извиниться – всё равно что дерьма сожрать! Лучше пусть с урока выгоняют.
А вот что он действительно любил – так это уроки чтения. Куда больше, чем, к примеру, рисование, где приходилось рисовать что велено. А на чтении – прочитал всё быстрее всех и сиди рисуй что хочешь. Или в интернете шарь.
Вот и в тот памятный день, заслонив смартфон учебником, Рамси открыл очередной сайт о собаках. Он мечтал о щенке уже давным-давно, но отец был неумолим. Оставалось только читать о них и разрабатывать всё новые планы, как протащить пса в Дредфорт.
«Собака – единственное в мире существо, которое будет любить тебя сильнее, чем себя», – было написано под трогательной фоткой. Мальчишке так понравилась цитата, что он переписал её в тетрадь с обратной стороны и принялся рисовать внизу дорнийского дога – огромного, мордатого и пятнистого: в последнее время это была его любимая порода.
«Красиво рисуешь, – с искренним восторгом сказала девочка за соседней партой – новенькая, что ли… Кажется, утром кого-то представляли классу. – Это твой пёс?»
«Фу, ты что! – шикнула её соседка, дёрнув за рукав. – Не лезь к нему! Он незаконнорождённый!»
Рамси ненавидел это слово. Звучало так, будто он совершил преступление уже тем, что на свет появился. Скорчив девочкам жуткую рожу, мальчишка отвернулся. Пригрозил бы и ножом – Рамси носил ножны в глубоком боковом кармане вдоль бедра, – но с этих станется наябедничать, проблем потом не оберёшься.
«Сноу, ты чем это занят? Покажи всем». Вечно этой училке до него дело. Сидел же тихо, не трогал никого…
«Дочитываю третий абзац», – невозмутимо соврал Рамси.
«А в тетради? Показывай».
«Он там собак своих рисует опять, – мерзким голоском сообщила соседка новенькой. – Собачник-бессобачник».
«Кровью харкать будешь, падла», – с милой улыбочкой сообщил Рамси, повернувшись к ней; совсем тихо, конечно же, но гадостей от него ждали всегда, потому выдворение из класса не заставило себя ждать.
